Считайте это одним из продолжений про аул.
Было это в холодном марте 1996 года на Дагестано-чеченской границе.
Перед тем, как сообщить личному составу, что из соображений экономии наша трехмесячная командировка превратилась в полугодовую, самое залупастое и способное на бунт подразделение мангруппы – разведку раскидали по блок-постам. Ну, там, пацаны сначала обрадовались – типа отдохнем, откормимся после кильки (ибо дорога кормит). Даже погулять вдоволь успели за первую неделю.

Попал я, кстати, на пост с Сараем и Шитиком. Ну, Шитика сразу же обломали, - после первой же пьянки ребра ему поломали. Больше он своими погонами со звездами не козырял. Кажись Ганс еще там был, ну там Ромик, Макс, Юрок и Скляр. Кто еще – не помню – но всего 9 рыл набралось. На одну палатку.

Ну, там, довели до нас новость радостную – и мы дружно забили на службу. Не, ну так машины шерстили – в основном дровами просили делиться – проблема с этим была. Насчет жрачки – у нас все нештяк. Ну, там консервы. Опять таки местные то плов в кастрюле принесут, то лепешек гору. Аварцы. Типа мы их от Чехов защищали. Они нам на броню и мандарины и лепешки и шоколадные печенья эти «Вагон-винз» кидали. Короче за время нашего там отдыха только один чечен на нас с ножом кинулся. Да и тот сын муллы – ему аварцы сами пизды вставили.

Короче. Мы ж накануне нехило так погуляли. Ну там, на шишиге по деревне их проехались и куда глаза глядят постреляли посреди деревни. Нам Мага (Магомед) – местный участковый за это ничего не сказал. Типа пацаны, только кур моих не воруйте. Курятник у него знатный – 100 или 200 кур. Ну, там, вроде срочники до нас стояли, и с голодухи пиздили этих самых кур.

А нам пох было на кур каких-то. Тем более, что Мага в случае чего крепленое вино канистрами приносил. Ну а ту – случай как раз тот. То бишь, тишина над деревней воцарилась. Никто пьяные песни не орет, по домам с автомата не стреляет и вообще все как-то подозрительно тихо.

Мага тогда не на шутку встревожился. Аж две канистры с крепленым привез. Типа парни, что-то Вас аж два дня не слыхать, волнуюсь вот за Вас. Не заболели ли.
А у нас реальный депресняк был. Нихуясе – еще три месяца в этих горах париться.
Двое суток тишины. Молчали все. Хуй кто с кем разговаривал. Шитик только в углу скулил. Почему-то не жену с пацаненком вспоминал, а овчарку свою. Всем в рыло ейную фотку тыкал.

У меня в то время реальность совсем со сном попуталась. Как засну – палатка снится. А открою глаза – Воронеж и Острогожск во всех подробностях перед глазами стоят. Все аллеи парки с лавочками, на которых с пацанами бухали и телек клеили. Только с горами почему-то на горизонте. Никуда от этих блятских гор не деться – они, сука, повсюду. И во сне и наяву.

Ну че там. Нажрались с этих двух канистр по-человечьи. С дедом Зубаром или там Захаром крепленого выпили. У него пальцев некоторых нет. Говорит летчиком в войну был. Где-то над Германией ему очередью пальцы поотбивало. Кода над их аулом пролетали Сушки с магниевыми выбросами (Чечню бомбить) – говорит, типа, и я так над Берлином летал. Типа как мой дед. Сарай еще раз поспаринговался. На этот раз не с Шитиком, а с каким-то местным «краповиком». И как всегда победил.

Только не надо думать, что мы всю дорогу там так кайфовали, как эту неделю на блок-посте.

Перед этим, к примеру, я за весь февраль несколько раз только в лагере палаточном нашем переночевал. Приедем вечером, когда уже звезды горят (из-за этих блядских складок местности ночь и холод наступают сразу же после того, как солнце заходит за гору). А в пять утра опять подъем и по серпантинам. Начман наш перед каждым выходил и крестился. Типа какой козел придумал погранвойска – один толковый снайпер всю колонну положит на этих серпантинах.

Мы в основном на бэтэрах там гоняли. Бортами скалы царапали на поворотах. Хотя там только на Ниве или на Шишиге на крайняк. Как там местные на Камазах рассекали – ХЗ. Камикадзе какие-то.Два знатных бэтэрщика – Чечен и Фарза. Фарза – таджик, а Чечен – он со станицы Александровской, что волею пидораса Хрущова в составе Чечни попала. Как-то ему в голову моча взбрела и он ночью в бэтеэре весь их мусульманский призыв к молитве муэдзинский повторил. Уж чем только пацаны в него не бросались – до конца на ихнем исполнил. А хуле. Всю жизнь по пять раз в сутки слышал.

Там ущелье, где Аварское Кайсу шумит – километровое по глубине. Поссышь бывало в пропасть – и долго еще смотришь, пока струя до дна долетит. Через каждые пятьдесят метров или обелиск на обочине или плита в скалу вмонтирована. Шоферам.
Там на той стороне, чеченская деревня Харачой Веденского района у Голубого озера. Лагерь боевиков там стоял. Типа тренировочная база. И наши пацаны рядом в нескольких километрах стояли. Возле чеченской деревушки Анди, но на дагестанской территории. Как-то негры-арабы с этой бывшей турбазы обкурились вконец, и пошли наших пацанов с минометов обстреливать.

Четверо ранено. Одному руку оторвало, другому ногу вместе с мошонкой. Нас тогда по тревоге подняли. К ним на выручку. Хотя там на бэтэрах – часов пятнадцать по серпантинам. Вертолетов пограничных на весь Дагестан – сего два живых осталось, да и те без ГСМ.

Пес у них так у каспийской мангруппы охуительный был. Южнорусская овчарка. По виду болонка, только размером с собаку Баскервилей. Каждому погранцу в камуфляже руки лизал. Каждого местного чебана в кожанке и норковой шапке (мода тогда такая была), порвать готов был.

Про тех четырех пацанов с каспийской мангруппы у деревни Харчой помню еще журналист со «Взгляда» Артем Боровиков еще при жизни что-то говорил летом 1996 года. Смотрел ту передачу уже как вернулись оттуда.

Там единственная дорога была через горы из Ведено в Ботлих. Басаев в 1999 именно там рванул. Только там уже не погранцы, а вованы стояли. Погранцы их бы к Ботлиху не подпустили. Там бы легли, но не пусти ли бы. В Ботлихе, кстати, пидорасы-журналисты когда в 1999 показывали панораму местности не показали одну надпись на склоне гор. Мелом выложенную. Тита «Голливуд». Только заместо «Голливуда» там было написано «рядовой Ассадулин 1977-1997». Двадцать годов ему всего было. Когда чечены всю его заставу разъебали, то он там пулеметчиком был. Успел с парой цинков до окопа с пулеметом добежать. Весь день он заставу держал, не давал чехам головы поднять, пока подмога не пришла. Пуль в нем – до хуя и больше. В том числе 7,62 (снайпер снял) и с ДШК. А 5,45 – как в решете. После пули с ДШК его на несколько метров отнесло. Но он жив и после этого остался. Дополз до своего пулемета и снова по ним долбил. Пока его не добили. Русский или там татарский терминатор. Героя России дали. Родня похоронила на свои деньги. Узнаю тебя, Россия.

Ну и при чем здесь группа Гансен Розен и ее композиция «Не плачь в ночи», спросите Вы?
А все просто. Тогда все эти двое суток депрясняка крутилась одна и та же кассета унас на маге. Именно композиция «Донт ю крайн ю найт» Гансен Розен. На всю жизнь запомнилась.

Да. И если одновременно прослушивать песню «Зеленая фуражка» и эту песню Гансен Розен, то они нихуево так сочетаются.

PS. Доктор, если я второй день слушаю "Зеленую фуражку" на повторе, то я ебанутый или это лечится?