В некотором Царстве, в православном государстве, в каком году - высчитывай, в какой стране - угадывай (на Руси иль в Гондурасе), завоевывала, одним словом, государева гвардия Кавказ Северный.

Ну там, к КэПу (командиру мародерно-стрелецкого полка, МСП по-нашему), подкатил как-то аксакал один седой.
Ну там, хуе-мое, Ваши де архаровцы сожгли родную хату. Отмахнулся от него седой полковник. Типа не могёт быть такого. Чтобы наши ребята? Да ни в жисть.

А аксакал горный не унимается всё. Типа и внутрях всё пограбили. Опять морщится командир полка красного. Типа мои мотострелки-гвардейцы на такое не способны ни разу.

А дедушка всё не уймется:

- Они типа. Стопудово. Доказательство есть.

- Какое еще такое доказательство? - нахмурившись спросил комполка.

- А они, ироды, когда уже голые стены после себя оставили, сотворили апосля себя надпись на стекле -"Тамань"

- И что? Мало ли кто нашей славе завидует?

- Так в том то и дело, чем они эту самую надпись на стекло нанесли.

- И чем же это, дедок, они расписались?

- Насрали нечестивые посреди дома правоверных. Говно на палку намазали и той палкой на окне расписались.

И причитает дальше:

- Опозорен дом на веки веков если посреди него неправоверные насрали. Нельзя больше в нем жить. Лучше уж бы сожгли до тла. А теперь бросать этот дом со всем неразворованным до конца имуществом придется.

- Эвона как... - удивился видавший виды полковник.

А дедок всё не уймется никак:

- Ты, говорит, всем своим солдатам расскажи, что не надо срать в доме. Пусть воруют, если голодные. Пусть жгут если скучно. Только пусть не срут после себя.

- Не волнуйся, деда, слово даю - доведу до сведения всего вверенного личного состава, что нельзя срать в частном жилом доме мирных жителей. Иначе придется его забрасывать навсегда.

Слово офицерское - алмаза тверже. Поправил седой полковник саблю на боку, или там автомат какой-нить сзади - не помню уж, в каком веке дело было. Собрал он личный состав своего вечноголодного, раздетого и разутого формирования, да и толкнул им такую речь:

- Сынки! Срать в доме правоверных нельзя. Иначе придется забросить оскверненный дом со всем имуществом навсегда. Обычай такой гордый в этих горах имеет. Ну Вы поняли, меня, да?

- Поняли, батя! - хором орали гвардейцы, служившие в полку, которым до сих пор в Ичкерии малых деток пугают.

Одно вот плохо. Народец наш, в большинстве своем, нрав испорченный имеет. И делает все наоборот. Так и тут повелось. Голодные - не голодные, а тужатся с тех пор. Каждый мечтает память о себе на века оставить. Крепче гранита у подножия пирамид египетских с надписью "Здесь был Вася" память та. Ибо на века.