Мы путешествовали по Приволжью. Блуждали по затопленным низинам удивляясь, когда из воды вдруг выныривала аккуратная человеческая хатка.
Приволжье просто чернело болотами. Ни одного жителя среди болот мы не встретили, я думал, это были бобры а не люди.
На одном из островков грудой просыхал хворост. В хворосте мы ее и нашли.
Это была древняя старуха, с лицом как украинский варенец. Она жила в хворосте, мы застали ее во время сна.
Проснувшись, она ничуть не удивилась, молча рассматривая нас.
Мы показали ей сторублевую бумажку. Старуха посмотрела сквозь нее.
- Где деревня? Куда нам дальше идти?
Старуха неспешно вылезла из сырых ветвей и пошлепала по неглубокой воде. Мы пошли следом.
В пути она стала с нами говорить. Говорить внутри головы, т.е. мы даже не видели - раскрывала она рот или нет.
Мы и не могли увидеть - она шла впереди нас.
Болота расступились и мы вышли во двор пятиэтажного дома. Двор был пуст, но сильно замусорен и от газет и пакетов, осмысленно перелетающих от стены к стене, сделалось неуютно.
Стоило сильно задуматься, прежде чем оставаться здесь на ночлег.
не запомнил, что там было дальше.
Но вернемся к масонам.
В конце девяностых к Саше по работе приехали газовики с Аляски, американцы.
Один из них оказался самым настоящим масоном. Он этого и не скрывал, даже наоборот - говорил с такой улыбкой, что сперва казалось, что он шутит.
Через пол-года работы американцы неожиданно свалили и от масона осталось два картонных ящика прекрасных американских пиджаков, которые я небрежно носил еще лет десять.
Небрежно носить - это, к примеру, засунуть в карман нежнейшего, детской оленей кожи, шафранового пиджака видеокассету, оторвав тот карман нахер ну и все в таком духе...