Сделай глоток и пилу наточи и поскорей топором в сердце берёзы лесной постучи, чтобы открылось. Потом.
Сердце березы - как кусок рубинового угля: сухое, спокойное, неподвижное.
Кто смог найти его - становится лесным царём. Замшелый пень - его трон и талая вода - его сладчайший мёд.
Повелевает он гусеницам, чтобы не ели они скот и не травили покосы, а вставали бы стоймя и несли службу, а червям дождевым повелевает петь всю ночь до самой зари.
Журавли по его приказу уносят из горниц детей и несут их в свои гнёзда на болота.
Муравьи лесные, рыжие и чёрные делают из себя азбуку, показывая на белой скатерти пустого дома буквы неизвестные людям.
Овощи человеческого огорода по его повелению становятся безобразны.
Морковь отпускает еловые иглы.
Репа пахнет рыбой.
Картофель роет норы и прячется в самые недра.
Бери кусок жести и иди ночью в лес.
Ищи дерево, полыхающее изнутри рубиновым огнём.
Наложи жесть на рану его и замажь щели глиной.
Погаснет внутреннее пламя и чары царя лесного исчезнут.
* * *
В детстве.
По телевизору шла редкая передача, кажется "Веселые ребята".
Весёлые ребята там плавали и расплывались как жирные блины или капли гсм на поверхности воды.
Там новый звук звучал.
Голос пел на фоне этих масляных пятен: Слышится где-то голос старух, а в голове копошится петух. Вот ещё тоже выдумал рай - рано ложись и помирай.
Это таинственно чаровало.
Ещё сильнее был визуальный навязчивый фантом.
На Виноградной, на задворках недостроенного ресторана "Романтика", на стене барака, криво чёрной краской было выведено одно слово: ЧАРЫ.
Сколько раз его видел - столько же пробирала дрожь.
Там были андроповские качели во дворе - однажды утром нас там поймал бдительный мужичок и собирался отвести в школы, чтобы нас там засудили за прогулы.
А еще, в ствол сосны там была воткнута половинка бритвенного лезвия - я, катаясь на качелях, разломил об него надвое ладонь.
Запах подвалов ресторана "Романтика" - запах сырого кирпича, нищенского говна и лосьона "Огуречный" я вспомнил сегодня, ходя с фонариком по подвалам Винзавода.
В моё время не было слова бомж.
Просто были люди, которым нравилось пить лосьон "Огуречный" в подвале заброшенной стройки.
Нищий, нищий, что ты ищешь?
* * *
Папа подарил мне кинокамеру "Кварц".
Возле ресторана мы разыгрывали фильм.
Кино наше было напрочь трюковое - на фоне сосен исчезали школьники, на голове Антона Л. пропадало и вновь появлялось куриное яйцо, задом наперёд бежали через дорогу работники санатория Заполярье.
Несколько лет назад я был одержим идеей выцарапать из небытия этот целлулоид и перемонтировать его заново, наложив на бешенство пионерских треугольников замогильный голос Диаманды Галас.
* * *
Неужели и меня запомнит сын как сумму движений нелепого деревянного механизма, что-то потустороннее делающего, как будто загребающего руками в сходящихся на середине резервуара ритмичных волнах жизненной жижи.
За цельность классических отцов набоковского кроя я отдал бы даже то, чего у меня нет.
* * *
С Роминой подачи стал вслушиваться в аудио-книги.
Не понимаю, отчего ранее я ими пренебрегал.
Очень хорошо слушается классика.
Если попадётся удачный читчик, конечно.
Над Гоголем я просто смеюсь в голос, когда иду в аллеях.
Двадцатый век идёт уже немного со скрипом.
Но всё равно - открывается пропущенное, иногда ощущения от текста меняются до противопуложности.
В "Мелком бесе" Сологуба меня всегда пугала-чаровала линия Передонова, а линию совращения сёстрами Рутиловыми гимназиста Пыльникова я, напротив, считал весьма прогрессивной. Обличительной.
Что же я слышу сейчас?
Всё наоборот!
Передонов смешон до колик, а Людмилочку наоборот, я бы придушил своими руками.
* * *
Ещё мне странно, почему режиссёра Верховена причисляют к мастерам большого кино. Тут какое-то недоразумение, мне кажется.
Посмотрели с женой Чёрную Книгу.
Где имение, где наводнение?
Волобуев почему-то каталепсирует и по поводу Солдат Королевы, но и они тоже - какая-то сюрреалистическая война с карамельным гестапо, словно бы фашисты - нелепые колдуны из фильма Птушко и достаточно на них посмотреть прицельным особым взглядом - разлетятся клочками остриженной бороды.
* * *
Я два года проносил в рюкзаке израильский мандарин и теперь он превратился в коричневый овальчик вроде картофелины. И по прежнему пахнет цитрусом.
На сегодня это всё.