Возникают, точнее, возникли, видимо уже давно, крепкие связки - стоит пару минуть понабирать связный текст, как рука тут же тянется к бутылочке, трубочке или фляжке.
По окну прыгают синицы и прилетала еще одна птица, которую жена приняла за сойку, но это была не сойка - пером похожа, но размером - как сущий воробей.
Карликовая сойка.
Действовать первым методом я не могу, потому что сразу себя чувствую каким-то "русским" по Галковскому.
Приехал папа из дальней поездки, повел меня в азербайджанский ресторан на Окружном проезде.
Папе понравилось, что там совсем нет людей и вежливый персонал.
В ресторане выяснилось, что он не совсем азербайджанский. Точнее, держат его азербайджанцы, но называется он "Менора".
Что мы там заказывали - я не помню. Помню только последней вспышкой ясного ума, как папа поет караоке в пустом зале, а вокруг него вспыхивает розовыми и зелеными огоньками волшебная цветомузыка.
Возвращаясь к первому предложение замечу, что эта симпотматика говорит, скорее всего, о моей утраченной способности жить в реальности.
С детства знал, что реальность мне неприятна, но вот подишь-ты: опутало, оволокло.
Вообще, удивительно, насколько силён стал в современном обществе догмат зрелищных видов искусства. Даже в Тайм-Ауте и прочих журналах такого рода рубрика "Кино" давно уже открывает номер, а книги плетутся где-то в хвосте, перед объявлениями о "досуге".
Трубочка, бутылочка и кино - трехголовый змей, по его тропинке мы убегаем с чистого поля в густой и темный лес.
Или наоборот.