Грежу. Свердловск.
Краткий сценарий предстоящего времени: не уехать в Ленинград,
Добровольно я путешествую не очень часто.
Чаще путешествие - это необходимость.
В лесу не набрать картошки.
Кот лижет доски пола.
Там прошли ноги в кроссовках.

В интернете на меня напал казак.
Этому казаку я, наверное, казался клоуном
Со словами-перевертышами.
Он думал, что я переворачиваю слова.
Откуда на севере так чисто поёт цикада?
Лёд севера встречает янтарь востока.

Вдоль дороги бесконечные старухи с вёдрами.
Перед ними: малина, смородина, брюква.
Фары автомобиля выхватывают из темноты
Ряды неподвижных лиц.

Возле разрушенной церкви стоит телефонная будка.
Можно звонить по карточке
В разные страны мира.
Но, никому не звоня
Рядом пасётся корова.

Вижу сны.
Был небольшой перерыв,
Когда сны почему-то не снились.
А теперь опять снятся.

ничего личного = ничего лишнего.

Мой папа приходит в больницу, успевая до перерыва. Сердце его стучится, он чувствует боль разрыва. Он навестить приехал родственика, но заметил... Это сценарий фильма, которого я не встретил.
В коридоре стоят букеты и сотрудники все одеты в какие-то грязные тряпки. Не сбиваясь все же со следа мой папа крадется наощупь и едва загораются лампы, он руками со стен сбивает картины, панно, эстампы.
Это было в музее летом (незаметно идём в музеи), незаметно туда переходим. Папа, бабочки, скарабеи. Наведённое книгами детство, букв оптика непростая. Золотые листья газеты и плакатов ткань золотая.
Стойкий запах олифы и гари, будто чинит скворечник кто-то. Это всё же океанарий, папа выстрелил в кашалота и пытается втиснуть в лодку кашалота твёрдое тело. Все стоящие в коридоре на папу смотрят осоловело.
Для чего он пришел в розарий - он не может припомнить. Вроде собирался он в планетарий, но пошёл по неверной ноте. Руки-ножницы, голый завтрак, заболоцкого белый двухтомник, декорации для финала рисовал, должно быть, дальтоник.

В общем, дело было так.
Папа пришёл в больницу, чтобы убить ведьму.
Ведьма работала там вроде как зав. отделением.
В необходимости этого я сомневался, потому что сама логика папиного поступка казалась мне странной.
Я долго думал над этим сном, а потом решил, что пришло время расправиться со своими субличностями. Как только одна из них доставала из прорехи свою мордочку, я кричал ей: убита! - и субличность падала замертво.
Сперва они появлялись снова и я кричал им убита! и три, и четыре и пять раз.
Бывают вещие сны, бываю сны. которые не забыть, хотя ничего примечательного в них не происходило.
Может быть все-таки стоит съездить в Ленинград.