Наслушался оперы Градского до галлюциноза и сновидений.
Встретил его во сне на какой-то турбазе, в коридоре перед выходом на сцену.
Я обычно стеснителен, но тут, буквально взяв его за пуговицу на свитере, притер к стене.
- Александр Семенович, - говорю. - Как приятно, что свою карьеру Вы заканчиваете таким неоднозначным произведением.
Градский, надувшись как фугу, сказал, что во первых, он не Семенович, а во вторых - с чего это я взял, что это конец его карьеры.
Тут уж я засмущался и проснулся.
Меж тем, Градский, Бортко и Кара слились в единый метатекст.
Кара нагличает напропалую, вставляя километры отсебятины.
В частности, Воланд на Патриарших заставляет Бездомного топтать ногами портрет Христа.
После Бездомный в подштанниках бежит по Красной площади мимо мавзолея и, стучась в кремлевские ворота, верещит, что главный черт засел именно там.
- На Ельцина намекает - рассудил Сева.