Русскоязычных авторов союз, питомцы прихотливых русских муз сошлись на конференции озвучить преференции и проявили безупречный вкус. Собравшись в пестроликую толпу, они избрали верную тропу: задорные, как дети, они по всей планете хотят поставить памятники Пу.

Я думаю, что через тыщу лет (а может, раньше — почему бы нет?) в Германии и Франции от временной дистанции смешаются политик и поэт. Известно будет каждому клопу: у русских был один великий Пу, историю, политику, эстетику и критику поставивший на твердую стопу. Любил он город грозного Петра и невские холодные ветра; прогулками на лошади в районе Красной площади любил себя подбадривать с утра; его любили все — и стар, и мал, он победил мздоимство и развал, Россию лебединую он сделать смог единою, и сущий всяк язык его назвал. Имел он план, что был неизречен. Его любили чукча и чечен. Но, думая о каждом, он от простых сограждан не отличался, в сущности, ничем. Порою, обаятелен и прост, он объявлял народу телемост — по три часа без просыпу выслушивал вопросы Пу и вдруг вставал во весь гигантский рост. Протягивая руку к небесам, он вслух читал стихи, что написал, — и сладостною лирикой, доходчивой и миленькой, бывал сражен любой его вассал. На лирику пленительного Пу сбегались, словно мыши на крупу: услышит население про чудное мгновение — и вертится от счастья на пупу.

Он гайки затянул, но не совсем. Он уверял: «Я никого не съем». Он упразднил анархию, он выгнал олигархию, у русских он считался нашим всем. Страна при нем наполнилась добром, он возродил и прозу, и «Газпром», мы стали уважаемы везде, куда въезжаем мы, и рады нам везде, куда ни прем. Непримиримый, словно альгвасил, «Клеветникам России» он грозил, он Русь снабдил трагедией плюс вырастил «Медведя» ей — и этим совершенно поразил. Когда бездарно бедствовали мы, он объявил нам «Пир среди чумы», он этот лозунг вынес нам — и праздником беспримесным заполнились российские умы.

Как немец — пиво, как еврей — кипу, у нас в России все любили Пу. Взахлеб, до крови из носу! Он был любезен бизнесу, любой балде и каждому попу. Так пусть везде — в горах, в лесах, в степу — стоят на свете памятники Пу: в Голландии и Швеции, в Шотландии и Греции, в гостиных, на столах и на шкапу! Пускай его признает целый свет, пусть шлют ему признанье и привет Америка, Монголия, Австралия… тем более что больше никого у нас и нет.