Второго такого нет. И самого теперь нет.


   Тридцать лет назад, стоя перед ХудГрафовским машинописным расписанием, я долго не могла прочитать эту фамилию напротив предмета "История искусства":
"Сал-стул, Сап-туп, Сал-тул... Ни на что не похоже... Может опечатка? Это же никак не читается!"
   " СА́ЛТУП это!!! Григорий Борисович!!!" - прозвучал рядом суровый голос старшекурсника. От неожиданности я вздрогнула. Так пришло в мою жизнь это имя. Навсегда.

  Харизматичный, мощный, яркий, необузданный, уникальный, феноменальный, эпатажный, ни с кем не сравнимый Салтуп. Отлично помню, он очаровал меня в первые пять минут самого первого урока:
"Начнём мы с вами постигать красоту с изучения истории искусства Древней Греции"- что-то в этом духе произнёс новый препод. Позавчерашняя школота уже приготовилась смотреть на мраморные колонны и прочее, как неожиданно прозвучал вопрос:" Кто-нибудь из вас читал "Илиаду" Гомера"? Григорий Борисович медленно обвёл глазами класс.
  Мы молчали. Он смотрел. Мы молчали. Он смотрел. Длящаяся тишина набирала такую силу, что неозвученные  мысли Учителя каким-то доселе неслыханным образом сами начали транслироваться в мозгу. Ох, что это были за мысли! Стоит ли говорить, что "Илиада" скорёхонько оказалась у меня в руках и тягучие распевы античного поэта повели меня путешествовать во времени в эпоху божественных Героев.

  Салтупа в Петрозаводске было много: искусствовед, писатель, скульптор, обличитель всего нечистого. Ко всему перечисленному надо добавить  особый характер. Напоминающий Глеба Жиглова, только от искусства. И ни буйный нрав его, ни алкоголь, ни эпилепсия, ни резкость суждений не лишали Г.Б. тотального обожания.
   Да, его любили. Но также горячо и ненавидели, а ещё больше боялись - его острого слова, всёвидящего взгляда, абсолютно-перпендикулярной прямоты. Кому-то и в лицо от Г.Б. прилетало... Гриша был разным. Как зеркало. Образно, гротескно отражая всякий раз то, что прочитывал в конкретном собеседнике.
  И ещё, для любого человека Салтуп был неким Преобразователем. Ни одна душа, имевшая счастье или беду пообщаться с Г.Б., не оставалась прежней. Удивительный человек... Какая сила за ним стояла?
  Позавчера утром, когда сообщили, что Гриша умер... что это Он умер... не какой-то другой Гриша... а умер Гриша... Салтуп... ещё до того, как слёзы хлынули, в сознании, как тогда, на первом уроке, сами проявились отчётливые слова "мой светлый ангел".
  А ведь и верно: в самом начале моего художественного пути Салтуп связал для меня воедино изображение и слово. Это оказался МОЙ путь. Салтуп в нужный момент посоветовал уйти от реализма в живописи - и я нашла МОЙ стиль. Салтуп познакомил меня с будущим мужем. Игорь - это МОЙ мужчина. Салтуп подарил мне МОЁ, моё ценное, моё главное.
  Теперь, когда Григория Борисовича нет, я понимаю, что любила его гораздо сильнее, чем позволяла себе чувствовать и уж тем более выражать. Родного человека не стало. А я... что я сделала для него за эти десятилетия?! Да ничего! Пустяки всё. Мелочи. Ерунда. Не стоит и упоминания... Господи, как стыдно, как больно...

  Григорий Борисович, Мой Светлый Ангел, ты прости меня! Где бы ты сейчас ни был. Прости! Моя душа сейчас всей полнотой ощущает к тебе глубочайшую благодарность. Прими её. Спасибо тебе.