Как я был в театре
Как я был в театре.

Был я давеча в театре - на опере – на современной постановке.
Чрезвычайно современная была постановка. А театр, наоборот, старый.
Оперу давали по известному произведению известного русского классика.
Длится ровно час. Расскажу, пока несут сакэ. Может, догадаетесь - по какому.

Зал как зал, как все оперные театры: партер, бенуар, бельэтаж, балконы в три уровня,
оркестровая яма, тяжелый занавес-гобелен, сверху – часы...
По стенам - золотые завитушки, херувимчики на потолке, гарпии, канделябры.
Народ рассаживается по стульям, музыканты в яме разминают – кто пальцы, кто губы.
Арфистка бегло вспоминает своё соло, тромбон гнусавит, рожок отрывисто изображает утро в лесу, скрипки что-то пиликают, какофония в общем, кто в лес кто по дрова.

Плавно гаснет золотой свет, тает, сгущается темнота. Оркестровая яма затихает.
В луче света появляется дирижёр, зал аплодирует. Дирижёр кланяется и уползает вниз.
Луч света гаснет. Занавес медленно поднимается. Держитесь крепче за косяк.

В глубине сцены – в сумраке – угадывается обстановка: слева штабель контейнеров.
По таким обычно Джеки Чан прыгает в своих фильмах. Обычные грузовые контейнеры, которые в порту, стоят в три ряда. За ними забор из сетки рабицы. Как в фильме «Терминатор». Таким забором автостоянки огораживают. Над сценой висят в ряд модерновые светильники, под ними два длинных стола, а на них перевёрнутые табуретки.
Хм. Похоже на дешёвую кафэшку. Справа – возвышение, нечто вроде полу-сцены.
Пустое кафе, свет не горит, полумрак, посередине кафе на табуретке стоит девушка.

Из зала, над головами зрителей, к сцене пролетает луч света.
В воздухе над сценой появляется облако светящегося тумана, оно вращается, клубится, и превращается в большие белые буквы. Современные спецэффекты, ого.
Объемные буквы в воздухе. Название оперы. Медленно растворяются, потом снова появляются и так три раза. Потом рассеиваются окончательно.
Медленно поднимается прозрачный второй занавес – это на него буквы проецировались.
Девушка стоит на табуретке посередине кафе, вокруг неё несколько женщин.
Они подходят к девушке и начинают её раздевать.

Потом приносят тазик и моют её, моют ноги, моют руки.
Да, я забыл сказать, что музыка играет: оркестр давно сопровождает действие музыкой.
И ещё все поют – это же опера. То есть не поют, а напевают что-то, слов не разобрать.
Приносят подвенечное белое платье, одевают девушку. Появляется откуда-то жених в белой тройке (костюме). Отовсюду набегает толпа народу, начинают снимать табуретки и ставят их вдоль столов. Короче, явно свадьба готовится. Все танцуют вокруг столов и поют. Мужчины и женщины. Потом рассаживаются и начинают бухать. Натурально, я не преувеличиваю: наливают и немедленно выпивают, откидывая голову как пианисты.
Мужчины слева, женщины справа. И тут на полусцене справа появляется ещё одна женщина.
Она не похожа на остальных, одета в джинсы, а не в юбку, и курит.
Вообще держится независимо, руку в бок, и начинает что-то петь.

Все её слушают. Она держит в руке воздушный шарик, демонстративно отпускает его и он улетает вверх, повиливая хвостиком. Потом происходит какое-то действие, из коего становится понятным, что свадьба девушки напомнила той её собственную свадьбу. Тут откуда-то выходит седой, но ещё крепкий старик и тоже поёт. Он тоже что-то вспоминает о своей молодости. Такой вот трехэтажный вечер воспоминаний.
А невеста все слушает. Свадьба тем временем идет своим чередом – все набухались и пускаются в пляс… Смешались в кучу – кони, люди. Среди толпы бродит какой-то типичный «поручик Ржевский» с бутылкой в руке, к которой часто прикладывается и пристает ко всем бабам. Затем мужики толпой дерутся, катаются в мелькающем свете – обычная драка, как всегда на свадьбах. Тетки с визгом бегают среди дерущихся. Одна бьёт бутылкой кого-то по голове. Тушат свет. Дирижёр машет оркестру урезать лезгинку.

Я тут пропустил кое-что – весь свадебный обряд, как молодожёнов обкидывали рисом горстями и прочее. Сразу перейду к основному – наутро, когда свадьба закончилась, остались та тетка в джинсах и «поручик». Он к ней клеится, пытается напоить, а она его динамит. Для виду, конечно, все зрители же и так понимают, что он ей нравится.
Тут он делает нестандартный ход: идёт к забору из сетки, проводит по нему рукой, делая такие пассы, и вокруг него загорается из красных лампочек изображение сердца. Китайская ёлочная гирлянда прикручена, а он на фоне этого сердца изображает Элвиса Пресли. И поёт. О-го-го…

Вдруг из-за контейнеров выходит её муж. Я забыл сказать, что незадолго до этого была сцена разговора тётки с её мужем, во время которого она написала мелом на контейнере слово НЕНАВИЖУ. Он её угнетал, сегрегировал похуже апартеида.
Муж бегает за поручиком с ножом и устраивает мокруху-бытовуху.
Мёртвый поручик лежит и поёт.
Да, я забыл упомянуть ещё один спецэффект – под потолком зала находится дисплей на две строки текста. Там, на пиджин-инглиш, идет синхронный перевод либретто.
Иногда смешные вещи там писали, помню фразу «intoxicating kisses».
Я в основном туда и смотрел, потому как нихрена не понять, что они поют.
И вот поручик лежит, поёт, а над ним короткая оранжевая надпись горит: «Я умираю!».

Потом тетка с ейным мужем опять скандалят. Ему это совсем уж перестает нравиться и он зарезывает и ёё. Она тоже долго трепыхается и поёт. Долго. Гораздо дольше поручика.
Тут набегает толпа народу и старик. Муж собирается зарезать и себя, поднимает руку с ножом, но старик перехватывает и отбирает нож. Да, забыл сказать, тетка та была его дочь. А убийца – зять, стало быть.

Все дружною толпою собирают трупы и несут закапывать.
Старик произносит обличающую песнь. Уходит.
Убийца остается один. Поёт.
Жалуется на одиночество.
Уходит.
Из-под стола вылезает молодая невеста, с которой всё и начиналось.
Занавес.

--------
Музыка: Рахманинова, либретто: Немировича-Данченко.
ВНИМАНИЕ - ВОПРОС: По какому произведению какого автора была эта опера?

(После антракта расскажу вторую оперу, там ещё интереснее)