О таджиках времён СССР
Вот отсюда несколько избранных отрывков:

Так возникла система привилегий, которая до сих пор и не имеет тенденций ни к исчезновению, ни даже к сокращению. Она начинается с того, что вчерашних школьников, желающих поступить в университет или институт, делят на две группы, таджикскую и русскую, и соответственно этому записывают в две тетради. Это означает - формально, - что экзамены в группах будут принимать на соответственном языке.

Случаи записи таджиков в русские группы при поступлении в вуз довольно редки: никто ведь себе не враг. В русских группах и конкурс гораздо больше, и экзамены много строже. В таджикской группе не выдержит экзамен разве что немой. Система эта утвердилась не вчера и, надо думать, исчезнет тоже не завтра. А на случай вопроса (вдруг объявится какой-нибудь недогадливый чудак) есть и неизменный ответ: таджикские школы слабее русских, учат в них хуже, выпускники слабо подготовлены к высшей школе, - и разве справедливо было бы требовать от них того же уровня знаний, что и от выпускников русских школ? Это, увы, святая правда. Мое общение с выпускниками таджикских школ создало у меня впечатление, что в этих учебных заведениях образование ограничено чтением и письмом (по-таджикски и чуть-чуть по-русски) и счетом. Все остальные положенные предметы присутствуют только в табели и нисколько не обременяют память учащихся. В результате - проучившийся 10 лет в школе человек поступает (и успешно!) в институт или университет, располагая знаниями на уровне 3-го класса нормальной русской начальной школы.

<..>

Другой знакомый, из другого района. Темнолицый, энергичный, похож на араба и, наверное, действительно не без арабских кровей. Женился в армии под Новгородом, взял русскую девочку 15-ти лет и тем сэкономил массу денег, которые пришлось бы долго копить для выкупа невесты-таджички. Вернувшись из армии, купил диплом учителя физкультуры, - рассказал мне это открыто и простодушно, как что-то совершенно нормальное. Однажды появился у нас в Душанбе: приехал, оказывается, на курсы повышения квалификации. - Учителей физкультуры? - Нет, физики. Наш физик уволился, я теперь и физику преподаю. - Да ты разве понимаешь? - Ничего не понимаю. Сижу на этих курсах как дурак. - Как же ты в школе физику преподаешь? -Так и преподаю. Дома со старшим сыном читаю учебник, сын мне кое-чего объясняет, а потом я это в классе говорю.


Вот, например, экзамен по истории архитектуры в Политехническом институте. Студент сидит перед профессором и напряженно смотрит в тетрадный лист, куда он загодя - до экзамена - списал из книги русский текст. Читает его с трудом: - Город Вавилон был большой город. Главный улица город Вавилон был Дорога процессий. Ширина дорога процессий был семь с половинной тонн. - Как тонн? - изумляется профессор. - Разве ширину измеряют тоннами? - Студент досадливо тычет пальцем в лист-шпаргалку: - Э, муаллим (учитель), тут так написано.


Заметно облегчено будущим таджикским интеллигентам и поступление в "центральные" российские вузы. Вступительных экзаменов в "центральную" аспирантуру им держать не надо, так как для среднеазиатских аспирантов там зарезервированы места. Главное, что определяет выбор кандидата - активная партийная и общественная деятельность, участие в бесчисленных мероприятиях. Такие аспиранты обычно своих диссертаций не пишут, просто потому, что не в состоянии это сделать. Тему работы выбирает научный руководитель, он же подыскивает небрезгливого ученого, который - понятно, за щедрое вознаграждение - сочиняет для диссертанта "его" кандидатскую работу. В результате новый кандидат наук с триумфом возвращается домой, где его ждут почет, репутация выдающегося деятеля науки, должность и соответствующее ей содержание. И успешная карьера в обозримом будущем.

<..>

Главный враг таджикских интеллигентов-националистов - не местные узбеки и даже не местные евреи, а русские.

<..>

Будем справедливы: в большинстве своем таджики (по причинам, изложенным выше) действительно работают хуже русских. Есть исключения, и даже блестящие, но не о них сейчас речь. Ведь не случайно же, что в Госплане (государственной плановой комиссии), где работа сложная и часто тяжелая, таджиков почти нет, зато в Совете министров, где не столько работают, сколько проверяют чужую работу и руководят, их полным-полно. Я спросил как-то сотрудника Института астрофизики, русского, почему в их институте работают почти исключительно европейцы. Он глянул на меня с удивлением: - Что Вы, у нас институт серьезный. Здесь работать нужно. - Такие вещи не остаются незамеченными.

Правда занятно?