Весьма занятно...
Из беседы Александра Дугина с Александром Лаэртским на "Эхо Москвы":

Лаэртский: Интересно, а каким образом наличие метрополитена в определенной местности влияет на менталитет общества? Допустим, что в Моске нет метро. Как может измениться жизнь москвичей? Имеется в виду не проблемы с передвижением, а, если можно так выразиться, духовная жизнь граждан. Метро ведь сближает…
Дугин: Я думаю, что радикальным образом. Во-первых: общественный транспорт – одна из форм позитивной коллективной, социальной и общинной жизни: когда человек находится у себя в жилище, он находится в приватном, индивидуальном, а когда он выходит, он попадает в сферу социального. Есть такой французский философ Ален де Бенуа, он утверждает, что самая главная беда возникла из-за индивидуального личного транспорта. Индивидуальный транспорт, – когда человек не покидает сферу приватного, находясь на улице. Так вот метро – одна из форм наиболее массового транспорта, где люди погружаются в атмосферу общения; метро – коллективная аура. Обратите внимание на символизм спуска и подъема. В древних традиционных обществах в таких формах происходила инициация: человек спускался куда-то под землю в особые храмы, потом поднимался оттуда. Эти спуск и подъем означают прохождение определенной духовной символической практики, поскольку это как бы смерть и новое рождение: он покидает свет, покидает плоскость людей, затем спускается в ад, а после опять выходит…
Лаэртский: Только уже очищенный.
Дугин: В каком-то смысле да, поэтому существуют столько легенд и мифов по поводу метрополитена. К примеру, несколько людей мне рассказывали, что есть такие станции, которые все время проезжаешь, особенно на кольце. Стоит чуть-чуть выпить, и на такой станции совершенно невозможно выйти. К таким станциям относится станция «Новослободская». Ее чуть-чуть выпившие люди проезжают постоянно.
Лаэртский: Я все время проезжал станцию «Добрынинская».
Дугин: Это связано с геомагнитными аномалиями метро, поскольку только внешне на карте этот круг является круглым, на самом деле, есть существенные отклонения от циркулярной формы…
Лаэртский: Да, он может быть эллипсом, а может даже у него аппендикс есть, о котором никто не догадывается и, возможно, подобные станции находятся как раз в аппендиксе, причем этот аппендикс может быть и внутренним и наружным…
Дугин: Немного выпившие люди более что ли чувствительны к тонким субтильным движениям, к рельефу психологического пространства, они не мыслят грубо, рационально: «Надо на «Новослободскую» – значит поеду на «Новослободскую», – эта логика очень поверхностна. На самом деле, человек в большинстве случаев мыслит аналоговым сознанием: едет не строго туда, куда надо, а как бы примерно, он едет куда-то…
Лаэртский: Даже по запаху.
Дугин: Он едет по делу, а это дело тоже представляет некий элемент психического рельефа. Поэтому если выпившиму человеку нужно выйти на одной из заколдованных станций, которая не предрасполагает к выходу, он ее непременно проедет, и будет вращаться по кольцу до тех пор, пока этот поезд не направится в депо и его не высадят.
Лаэртский: А мы как-то предлагали, писали даже в Госдуму, что бы весь мусор, который набирается в течение дня в двух или одном контейнере у входа, выносили два самых последних пассажира. Это должно было повлиять на расторопность людей перед закрытием метрополитена, чтобы они там не бродили, мешая работникам. Но почему-то этот законопроект не прошел…
Дугин: А двум первым пассажирам нужно давать призы за то, что они рано встали и отправились по делу.
Лаэртский: Да, стимуляция жизни, стимуляция активности (сокращенно СА).
Дугин: На самом деле, мне кажется, что забота о том, что бы человек сталкивался в своей жизни с неожиданностями, это забота социальной среды. Например, едет человек в метрополитене, вдруг на какой-то станции двери открываются, и ему дарят цветы. Просто так, от метрополитена. Не всем подряд – это слишком жирно, – а какому-то одному случайному человеку. Также какую-то станцию можно проехать без остановок. Это дает определенную спонтанность. Человек сел на поезд Москва-Калуга, хотел выйти на станции 119-ый километр. В расписании было написано, что поезд здесь останавливается, а электричка ее взяла и проехала. Это, конечно, может вызвать …
Лаэртский: Это бодрит!
Дугин: На первом уровне это может вызвать негативные ощущения: сбивка плана. Но что может быть лучше, чем сбиться с плана, сойти с этой убогой и грубой рациональной прямой, которой человек живет…
Лаэртский: Да, почувствовать себя свободным, независящим от обстоятельств. Бывает ведь так, что не зависишь от обстоятельств на столько, что зависишь от них полностью и наоборот. Вот в данном случае, это зависимость от обстоятельств: проехал станцию, но сразу же становишься от них независимым.
Дугин: Совершенно верно. Кстати, в теории сновидений электрички являются пределом несвободы, поскольку поезд не может свернуть с пути. Таким образом, проезд какой-то анонсированной станции, уход поезда с другой платформы – все ждут поезд на одной платформе, а он на пять минут раньше ушел с другой, – вначале вызывают у людей ощущение бешенства…
Лаэртский: И обиды.
Дугин: Да, но все это – рациональная реакция. На самом деле, если бы люди относились внимательнее к культивации душевных качеств, они были бы рады, поскольку возникает столкновение со спонтанной стороной реальности.