Не дали. Потому что были Топоров и - все остальные. Если Топоров - академик, то кто большинство тогдашних членов отделения литературы и языка? По-человечким понятно, между прочим. Конечно, до сих пор есть те, кто стоял рядом, - его друзья Иванов (крупнейший индоевропеист, теперь в UCLA) и Пятигорский (крупнейший русский буддолог, ныне житель Соединённого Королевства), но выше Топорова не было. Давили и Иванова, и Пятигорского, и многих других.

Лотману повезло - отвязался участием в войне, партийным билетом, полуэмиграцией в Эстонию. И собирал всех у себя, сколько мог. (Интереса местного населения к его кафедре преувеличивать не стоит: я там бывал почти четверть века назад, всё видел собственными глазами, в том числе эсесовские граффитти на студенческом общежитии.) Поэтому-то их направление называлось московско-тартуским. Но внутри направления каждый был очень сам по себе. И разница между Лотамном и Топоровым огромна.

Ничего в этой истории нового, как Вы верно заметили.