Конфликты в Гоа
Гоанские фрики и хиппи семидесятых оплачивали свой постой, работая наркокурьерами для индокитайско-европейского синдиката (через Бомбей, Бангкок, Ататюрк, пока турки это так трагично не прихлопнули, себе же прищемив весь американский туризм).
Русские с наркотиками выступили неудачно, что отражено в полной мере в романе Гоа-синдром, который много объяснит читателю про движение грузов.
Но на самом деле бизнес отдыха — в отдыхе. То есть в жилье. Которое во-первых не может поглотить свою часть пляжа, в разных талуках 500 или 200 метров от моря по индийским законам остаются в собственности индийского народа. То есть пляж national, даже если он в пределах твоего plot. Об это обломали рога все гостиницы, на пляжи Kempinski имеет право приходить прокаженная семья юродивых джайпурских сифилитиков, и ни наёмный сикх в тюрбане с деревянным ружьём времён The Raj, ни в колониальном френче-шортах-шлеме полиция нам тут не защита. Пляжи национальны. Защитит — Неуловимый Джо. И он защитил. В Моборе. Результат — Leela Kempinsky Palace, но мы не о нём.

Так вот.
Русские, живущие в Северном Гоа постоянно, бизнесом делают приём русских же гостей. То есть поднайм для пересдачи в самых разнообразных видах.
Кто-то держит гостиницу, оформив собственность на партнёра Фернандеса. Другой выкупает виллы и комнаты у местных хозяев для пересдачи своим гостям.
Кроме нашего Маршалл-хауса, который арендую я для проживания, у Маршалла все остальные владения (а это примерно шесть вилл тут на площади и возле) выбрал для пересдачи соотечественник (говорят, что владелец заведения Kropalli в Чапоре — ресторан с совершенно райским, надо заметить, садом). И пересдал он их ужаснейшей какой-то гопоте из Нижнего Тагила, которая в Новый Год плясала в БораБоре на столах в форме одежды topless, а потом две недели пыталась приучать Turtle Beach к музыкальной культуре Владимирского централа. Трезвыми мы наших соседей видели редко. Всю ночь они пытались себя развеселить музыкой, алкоголем и наркотой, а под утро дрались из-за баб и местных шофёров, кто кого развозит дальше тусить.

Настала им пора улетать, но рейс их оказался тот легендарный, задержанный на 15 часов. Компания пьяных друзей зависла в аэропорту, а там (как по всей Индии) любезно ко всем мобильникам есть зарядники, и даже электрическое прикуривание для сигарет, поскольку зажигалки секьюрити отымает зверски. И они по этим мобильникам позвонили своим тагильским кентам в Моржим и сказали, что на вилле остался ножик, ценная вещица.

Кенты, разумеется, ломанулись на виллу делать шмон. А на вилле идёт уборка. После, слава Тебе, Господи, уехавших в аэропорт тагильцев Криста с Вайолет моют полы и посуду, снимают бельё в стирку. Криста, если кто забыл, это наша няня. И что там в каком-то шкафу в ящичке ножичек забыт, трудно понять. Тагильские кенты английским языком не утруждаются. Просто вламываются, отпихивают кого видят, и начинают шарить по мебели. Поскольку не находят искомого, начинают повышать голос и размахивать руками.

Видя такую агрессию, под знамёна Маршалла собирается всё индийское население Темб Вадды с дрекольем: братья, сыновья и зятья, официанты, лавочники, электрики, автослесари и айтишники. Фернандесы все как на подбор. Кенты понимают, что дело худо, и ретируются, пообещав мстить. Полиция, по странности, никак не задействована. Хотя казалось бы, куда ж тут без неё.

Тагильцы улетели, в доме тишина. Но через час новый лайнер доставит 500 соотечественников на лётное поле аэропорта Даболим, близ города Васко да Гама. И кто-то же заедет в приятный зелёный домик, и врубит там на полную свой гоа-транс-шансон, чтобы черепахам поживей нерестилось. Такой сезон.

Что ж делать?