В этот день, но 100 и больше... лет тому назад!

14 (01) января 1911 года

Встреча Нового года

В «Метрополе»

Самое элегантное место встречи Нового года в Москве.
Грандиозный фасад. Масса электричества. Много карет, еще больше лоснящихся новизною, сверкающих зеркальными стеклами красавцев-автомобилей. Их дыханием оживляется вся площадь. На морозе чувствуется биение их моторных пульсов. Их чудовищными глазами-фонарями освещена ярко площадь.
Внутри - весь цвет промышленной и заводской плутократии Московского района: Москвы, Иваново-Вознесенска, Серпухова. Коломны, Орехова-Зуева.
Титулованной Москвы здесь почти не видно. Она тонет в рядах известнейших московских миллионщиков, известных также Москве, как Ницце и Биаррицу.
Фраки, шикарнейшие туалеты.
Брильянты, сверкающие здесь могли бы в один день вызвать революцию. Многие из московских рынков держат эти короли в своих руках. Руку этих мануфактурщиков, чайников, нефтяников, табачников, железоделателей и пр. чувствуют далеко за пределами Московского района.
Очень красив главный зал ресторана В углах почти в натуральную величину парят эффектные аэропланы. В центре плавно покачивается спускающийся со стеклянной крыши колоссальный нескольких сажен «Цеппелин». В его гондоле – транспорты «С Новым годом 1911-м» Воздушная армия освещена электричеством.

В «Праге»

[По традиции, в Праге встречает Новый год солидная семейная публика. Целая корпорация военных – штабных, окружных, из военных училищ. Несколько видных крупных купеческих и фабричных семейств. Много адвокатов. Два – три железнодорожных генерала. Несколько артистических имен. Несколько известных инженеров-предпринимателей.

В «Большой Московской»

«Большая Московская» сделалась центром встречи средней купеческой Москвы, небольших промышленников. Они могут прожить в новогоднюю ночь больше, чем короли промышленности и торговли. У них может быть тот размах, который сделался уже неприличным для людей ставших более культурными
Шампанское на всех столах, но рядом стоят пиво и рябиновка.
Дамы в туалетах, в которых Малый театр показывает свах в пьесах Островского.

В «Эрмитаже»

Традиционное место встречи наших иностранных колоний.
Смотрите на Мясницкую и на ее вывески. Вся иностранная Россия, все иностранные представительства виднейших фабричных предприятий всего мира как-то сосредоточились на этой улице. Прибавьте к Мясницкой Черкасский переулок и прилегающие места нашего московского «Сити».
Хлопок, цинк, металлические изделия, насосы, нефтяные двигатели, парфюмерия, мешки, брезенты, рукава, жернова - вот картина вчерашних гостей «Эрмитажа».

В «Славянском базаре»

Шумный, оживленный «Славянский Базар» в час после биржи тих и скоромен. Кажется, даже в зале не полное освещение. За занятыми наполовину столиками скучают сумрачные люди.
Очевидно, в «Славянском Базаре» публика случайная. Заезжие коммерсанты, дельцы, коммивояжеры по рангу, путешествующие.
О веселье, новогодней приподнятости настроения - и помину нет.
Тихо, солидно, спокойно.

У «Мартьяныча»

Здесь в большинстве, собрались отцы семейств с чадами и домочадцами. Немало и юных парочек, которых соблазнили укромные уголки этого подвальчика. Зал убран елками, усыпанными серебряными украшениями.
Скоро здесь становится тесно. Дальнейший доступ в ресторан закрыт для публики. С милой улыбкой склонился студент к своей спутнице - миловидной барышне. Шепчет ей какие-то пожелания. Та скромно потупляет глазки.

В «Альпийской Розе»

Небольшой зал «Альпийской Розы» переполнен.
Весело искрятся бокалы.
12 часов. Наступает Новый год.
Никто не кричат «ура».
Для публики, собравшейся в ресторане, наступил «Neu Iahr».
С спокойным счастьем, добродетельной радостью.
Позднее в веселом разгуле публика кричит могучее: - «Hoch!»

На улицах

Красива новогодняя ночь в Москве.
Оживление дня к 20-ти часам вечера замирает. На улицах тишина. К 12-ти часам улицы оживают. Усиливается езда. Торопятся к традиционным местам встреч.
Бесснежная зима несколько обесцветила красивую картину ночи. Троек, розвален почти не видно.
Во втором часу ночи главная артерия - Тверская–Ямская и Петербургское шоссе, - живут полной жизнью.


"Газетные старости"