Осторожными касаниями, вдоль по гладкой коже, сочной, крепкой, как вкусно пахнет она ароматами юности, перемешана со страстью, не оторваться, не остановиться. Тягуче перельётся, гибкий как кошка, пригвоздит, обездвижит, сильное молодое тело, голова идёт кругом от первозданной мощи, силы, что не подгнила ещё, не попортилась. Время, когда всё ещё впереди, все пути приветливы, в предвкушении свершений и побед. Бравада за смелость, азарт за мудрость, им по двадцать с небольшим, молодые львы.

Напитаются безразличием и усталостью, остынут жаром, осядут пеплом, будут осторожны и предсказуемы, но пока они в прыжке, хвостами-кисточками молотят по бокам, вспыльчивы, яростны, неугомонны, притягательны, жалят бушующей своей энергией, возвращают давно утерянное, застоявшуюся кровь разгоняют, теребят, не дают уснуть, дарят, дарят жизнь, щедро плещут в стоячее озеро души, и снова, как раньше, смотреть начинаешь не вниз, а вверх. Равнодушие и усталость ещё не дали в них всходы, им всё внове, они распахнуты, восприимчивы и благодарны. Они не пытаются ничего менять, принимая такой, какая есть, и такой восхищаясь, идут со своими с заботами и думами, забывая всё от первого прикосновения, горячие, упругие, сладкие на вкус, приятные в прикосновении, нависают ли крышей мира, стелются ли долгими дорогами, не уставая, всё им мало, подавай больше.

И легко с ними, и тяжело. Они только проходят, что уже и позабыла, повторяют старые ошибки, чисты, как снег, не понимают, как можно жить вполсилы, как вполсилы любить и ненавидеть, требуют всю до дна, если обижен - то на век, если влюблён, то не укрыться, и всё так красиво, так сочно и ярко, неужели и у меня тоже так было? Счётчик лет крутится в бешеном темпе назад, вот и мне уже снова двадцать, и снова дурю, ничего не боюсь, верю, что всё по силам, все моря вброд, что и летать можно, когда захочется. Неутомимые, страстные, ночь им не срок, требуют, требуют, плетут мною узоры, преклоняются, обожают, клятвы дают, понарошные, но всерьёз. На излёте ночи проливаются признаниями, говорят и так известное, такая нежность переполняет, слёзы сами текут.

Не понимают, думают, издеваюсь. Молодые львы, мощные, верные, вулканами извергаются, водопадами грохочут, такие открытые, такие ранимые, как сказать им, как объяснить, что между нами пропасть, не перейти, не перепрыгнуть. И малодушно уползаю где мне место, в свой пропитанный сарказмом, израненный потерями прайд, где не говорят, что думают, и не тратят себя на эмоции, где всё практично и рационально, где смертельно скучно, но безопасно. Матёрые, те смотрят на меня снисходительно, что, свежатинки захотелось, они понимают, они сами такие. Там, внизу, резвится молодняк, мы лишь улыбаемся, пускай их играются, осаживать не будем. И кажется, улеглись и чувства и мысли, и всё понятно и стабильно, переживания по капле, по ложечке, растянуть, чтоб хватило. И сама верю, что блажь была да прошла, и больше не повторится.

Но лишь заслышу рык звонкий, мощный - и снова забуду всё, что думала. Живая неукротимая сила, она притягивает, манит, не устоять.