Стихи моего товарища - нацбола ВК некоторым понравились, судя по камментам, и я кидаю к себе в ЖЖ окончание этой подборки. Комментировать можно там где первые 4 текста, я их считаю лучшими и наиболее показательными, даже дал им свои названия. У остальных названий пока нет -
Я бреду, как шелудивый пес,
И ищу я призрачного счастья.
Мне не надо аромата роз,
Ближе мне души ненастье.
Ближе сердцу голод, чем пиры,
Ближе сердцу грусть, а не веселье.
Я б отдал на свете все балы
За одну улыбку голытьбы.
Что с тобой, великий мой народ?
Кто тебя поставил на колени?
Встань с колен!
Стряхни весь этот сброд,
Что живет, как жирные тюлени!
В лежбище тюленье нашу мать,
Нашу мать – Россию превратили!
И твою великую страну
На тюленьи земли разделили.
Все, что не успели прожевать,
Ластами под брюхо загребают!
А России юные сыны
За чужие земли погибают!
Что молчишь, великий мой народ?
Ты ж сметал и не такую силу.
Скоро выбор нам большой дадут –
Или в рабство, иль на дно могилы.
«… Предстояла казнь. Это было в те времена одним из самых красочных зрелищ. Казнили часто, так что каждый бедняк мог по несколько раз в месяц поглазеть на дармовой спектакль. Время от времени менялись декорации и режиссура: виселицы уступали место топорам, вместо черных плащей, палачи надевали малиновые камзолы, барабанная дробь, сопровождающая казнь, звучала то вперемешку с пением волынок, то с набатом колоколов…»
Кресты сломались, не звонят колокола-
Забыли веру, заржавели купола.
Из нор своих вылазят палачи,
В руках блестят кинжалы и мечи.
Куда ни глянь – по самый горизонт
Все плахи, плахи и народный стон.
Здесь всех казнят - младенцев, стариков…
И звон стоит – не звон колоколов,
А звон оков.
Снимают кандалы, спадают цепи
И гласит тот звон
Тому, кому дана свобода:
« Будь казнен!»
Так убивают люди –
Не тая и не скрывая злобы палача,
Не пряча лица в черные плащи,
Они живут, точа свои мечи.
Всю совесть, потопив в крови людской,
Под вечер возвращаются домой.
А утром снова начинается игра.
Все-все, что свято, называется – мура.
И смерти ближнего
Ждет каждый человек –
Чем больше крови пролил,
Тем длинней твой век.
Я оказался на распятье
Страдает не плоть – страдает душа,
А мне напевает голос сладкий,
Что все хорошо и жизнь хороша.
Мой крест не из дерева –
Из перекрестка света и тьмы, зла и добра
Половина души чистым светом сияет,
Половина души – воплощенная тьма.
Крест вертится с бешеной скоростью,
Сливаются краски на нем в облик мой.
Их не разобрать в этой гонке,
Называемой жизнью земной.
Слышу нежный шепот смерти:
« Не противься, не противься,
Будешь мой ты, несомненно,
Как не тужься, как не силься.
Ни к чему в любовь играешь,
Ищешь в жизни безупречность.
Ты же видишь, ты же знаешь –
Жизнь лишь миг, а в смерти вечность.
Жизнь изменчива, капризна.
И тебя она не ценит.
Лишь расслабься на минуту –
И она тебе изменит.
Не удержит жизнь никто,
Нет ее в расчетах точных.
Утекает днем и ночью,
Как песок в часах песочных…»
Где-то там, в небесной сини
Не летят уже года
Те, кого не доценили,
Те, кого не долюбили –
Вы уходите туда.
Остается только имя,
Да соленая слеза.
Остается только память –
Ничего не изменить.
Как же нам вас доценить?
Как же нам вас долюбить?
Как же вымолить прощенья
У того, кому не быть?
После горестных раздумий,
Снова ждет нас теплый кров.
И в обыденности серой,
В череде дней-близнецов,
Мы не любим и не ценим
Ни друзей и ни врагов.
Мы ссылаемся на опыт
Наших дедов и отцов.
Я несу тебе смерть на крыльях любви,
Я несу тебе тлен, я несу тебе прах.
Упади же скорее в объятья мои
И последнее слово твое будет: «Ах».
Ты прижмешься щекою к могильной плите,
И в закрытых глазах твоих будет лишь страх,
А я буду спокойно смотреть на тебя
С незаметной улыбкой на бледных губах.
В день твоих похорон будет плакать родня.
Незамеченным я проплыву сквозь толпу,
Положу тебе в гроб алый дивный цветок,
А потом в царстве мертвых на месяц усну.
Через месяц, могущество полной луны,
Воскресит меня в мире людей и страстей,
В мире грез и иллюзий, мечтаний пустых,
В мире глупых и злых и нелепых затей.
Проходящей процессии вслед посмотрю,
Надрывает мне душу неземная тоска,
И начнется любовь с молодою вдовой,
Посмотревшей украдкой на памятник мой.
Он сидит один на краешке луны,
Его мысли – это слезы сатаны,
Его облик – одиночества печаль.
Вам не жаль его и вас ему не жаль.
Он сидит в тоске, забытый сын небес,
Из индиго на него взирает бес.
Он покинут тьмой и светом и людьми,
Видим в снах его мы, будучи детьми.
Он – умерший бог, блуждает средь светил,
Но не Ницше его фразой умертвил,
Ни забвение людское, ни хула
Не сотрут морщинку дум с его чела.
Он прозрачней с каждым днем и все бледней
Нет о нем воспоминаний у людей.
Ветер злобен и безжалостна вода –
Вытирая имя в камне навсегда.
Очень редко – так бывает иногда
Ярче вспыхнет неприметная звезда.
Это значит в подземельях в темноте
Прочитали его имя на стене.
Покопайся глубже в памяти своей -
Твоя память так похожа на музей
Оживают боги древние тогда,
Когда люди говорят их имена.
Дует ветер стремлений,
А намеренье в штиле.
Я пою эту песнь
На языке суахили.
Кто ты? Шепчет ручей мне,
Кто ты? Филин хохочет.
Я спросил у сороки,
А она лишь стрекочет.
Кто я? Сфинкса спрошу –
Он загадкой ответит.
Кто я? Солнцу взмолюсь,
А оно только светит.
Кто я? Пленник иллюзий?
Кто? Созданье из праха?
Наверху иль во мне
Видно кто-то дал маху.
Перебирая струны – годы
Я слышу, как звучит она –
Мелодия моей природы,
Моя печаль и сатана.
Гудят угрюмо эти струны –
Гудят все тридцать и одна,
Сливаются в луну все луны,
Что были в жизни без тебя.
И глохну я от гула струн,
И слепну я от света лун,
И лишь шестнадцать лет твоих
Играют сказочный мотив.
Я окунаюсь в эти звуки,
Я поднимаю крылья – руки,
И тьму, и свет я покидаю,
В твои глаза я улетаю.
Шестнадцать лет тому назад
Я выбрал путь, ведущий в ад,
И если ты дорога в ад,
То я дороге этой рад.
Ты умрешь сегодня на рассвете.
Ты сидишь прекрасна и грустна.
На плечах твоих следы от плети
За грехи, что в жизни ты несла.
Красота твоя опасней яда,
А глаза острее, чем игла.
Мне теперь любви твоей не надо –
Ты любовь мою не сберегла.
Пусть заплачут ангелы на небе,
Посмотрев из рая на меня –
В жертву приношу любви безумной
Все, чем дорожу на свете я.
Ты умрешь сегодня на рассвете
Ты сидишь прекрасна и грустна.
В тишине лишь теплый летний ветер
Напевает песню гайдука. |
