Новости из застенков
В конце октября у Бориса Стомахина было длительное свидание с матерью. Регина Леонидовна сообщила, что Борис заметно похудел, плохо выглядит, почти постоянно испытывает боли ноги и позвоночника, причем периодически боли бывают острыми, едва переносимыми. Она предполагает, что из-за отсутствия лечения у Бориса развился остеохандроз, а нога постоянно болит из-за защемления нерва в результате неправильного лечения переломов в Матросской тишине. Наступать на ногу ему больно, поэтому он неправильно ее ставит и сильно хромает. Ему необходима операция, которая в условиях лагеря, скорее всего, невозможна. Кроме того, Борис страдает тахикардией, повышенным давлением, неблагоприятным состоянием сердечно-сосудистой системы. Врачи лагерной больницы констатировали повышенное внутричерепное давление, необходимость сделать энцефалограмму. В лагере такой возможности нет, его записали на очередь в тюремную больницу Нижнего Новгорода. Недавно врачи сообщили Борису, что в Нижнем Новгороде его готовы принять на обследование. Однако Борису пришлось отказаться, так как он настолько плохо себя чувствует, что не надеется выдержать этап. Дело в том, что при отправке в лагерную больницу заключенный должен полностью собраться на этап, взять с собой все вещи. А Борис сейчас не может носить тяжестей из-за сильных болей в позвоночнике и общего ослабленного состояния. На этапе, кроме того, нужно быстро залезать в вагон, прыгать с подножки поезда не на платформу, а прямо на насыпь, и т.д. Все это все Борису сейчас не под силу.
Свидание с матерью проходило у Бориса с 26 по 28 октября. Приехавшим вместе с ней друзьям Бориса, Евгению Карамьяну и Владимиру Матвееву, увидеть его не дали.
Бориса вызвали на свидание в 9 часов утра, а пустили в помещение для свиданий только в 11 часов. Два часа ему пришлось ждать на холоде, причем оделся он наспех, о возможной проволочке его не предупредили. В результате в тот же день, 26 октября, у него появились все признаки простуды. Выручило то, что первые дни острого течения простуды он провел все-таки в помещении для лагерных свиданий, рядом с матерью, без принудительных выводов на улицу.
На следующий день после отъезда матери, а именно в день политзаключенного, Борису был преподнесен неожиданный «сюрприз». Во второй половине дня, когда уже стало темнеть, Бориса неожиданно вызвали в штаб для беседы с заместителем начальника колонии по воспитательной работе. Борис спешил, чтобы не опоздать (назначено было конкретное время – пять часов вечера), и в сумерках не разглядел какого-то плотного чина в погонах на подходе к штабу. Тот окликнул Бориса – почему не поздоровался? Борис сказал: «Здравствуйте». Чин ответил: «Ну, это поздно, нужно было с самого начала здороваться. Я напишу рапорт». В штабе зам. начальника по воспитательной работе предложил Борису подготовить доклад к ноябрьским праздникам в качестве общественной работы. Разговаривал вполне доброжелательно. Однако на следующий день Бориса вызвал начальник отряда и показал рапорт, что он не поздоровался с начальством. Предложил написать объяснительную записку, от чего Борис отказался. Тогда начальник отряда сделал ему устный выговор. Фамилии и должности лица, с которым он не поздоровался, Борис не знает.
Выговор может оказаться серьезным препятствием к подаче документов на условно-досрочное освобождение. Но на вопрос по поводу выговора начальник колонии ответил в телефонном разговоре, что ничего о выговоре не знает, он выговора не подписывал.
В настоящий момент в Буреполоме резко похолодало. Двойные окна в бараке до сих пор не вставили, по ночам холодно. В 6 утра заключенных-инвалидов по-прежнему заставляют выходить на прогулку (в самое холодное время суток). Простуда Бориса, полученная в день свидания, полностью еще не прошла.