Борис Стомахин. Из письма друзьям
Добрый день!
Я пишу это письмо, обращаясь ко всем, кто собирается... на Онежской улице: Жене Фрумкину, Павлу Люзакову, Андрею Деревянкину, Ольге Кашкаровой, Александру Зимбовскому и т. д. К сожалению, я пишу вам, друзья, уже 2-й раз, т. к. первое моё письмо, отправленное ещё в августе из лагерной больницы, увы, не дошло. Буду надеяться, что дойдёт хотя бы это.
Дорогие друзья! Я очень благодарен за ваши теплые слова и пожелания держаться! Очень рад, что меня не забывают на воле. Увы, сидеть мне ещё долго, но сдаваться я не собираюсь. Сломать меня ИМ не удалось за прошедшие 1 год и 7 месяцев и не удастся впредь, это я вам обещаю. И когда бы ни выпустили — я не собираюсь бросать нашу общую работу, наше "безнадёжное дело", как говорилось в старом диссидентском тосте, и уходить в личную жизнь. Я по-прежнему в ваших рядах, пока живой, — как здесь, так и на воле!
Я знаю, что Буковский упоминает меня в своём манифесте, и считаю этот факт честью для себя. Отсюда трудно следить за тем, что творится на воле, особенно в оппозиционной тусовке; но я знаю, что летом освободили Надежду Ракс, что вроде бы кончились или кончаются сроки у большинства лимоновцев, да и Трепашкин должен выйти уже скоро — 17 декабря. Из тех, кого я знаю, остаётся Новиков, да я сам (ну, естественно, не считая Ходорковского и его людей, это само собой разумеется).
Я и Новиков сидим не просто так, по какому-то придуманному обвинению, а непосредственно по "закону об экстремизме", ст. 280. (Т. к. закон совершенно репрессивный, специально придуманный для затыкания ртов, то именно на такие дела и нужно обращать первоочередное внимание). Материал "Новой газеты" о Новикове я прочёл — действительно, материал неплохой. Но этого мало, разумеется, — нужна активная кампания в его защиту. Он сидит уже год, или около того, и есть надежда, что вскоре его действительно выпустят. Тогда из "экстремистов" за решёткой остаюсь я один, нет, ещё есть Червяков, хорошо памятный Жене Фрумкину ещё как анархист, а ныне нацист и антисемит; он сидит по 282-й, и — не знаю, в курсе вы или нет — на 5-м централе я сидел с ним в одной хате. Есть ли ещё кто-то по этим статьям? Я не знаю или сейчас не могу вспомнить...
Но хочу сказать, что вы зря не решились поставить мою подпись, как я просил, под вашим обращением к Буковскому. Я ведь просил не зря и, пользуясь случаем, прошу ещё раз.
Моё отношение к левым, прошлое и настоящее, в данном случае не так важно; гораздо важнее то, что сам Буковский в сложившейся ситуации счёл и возможным, и необходимым обратиться к "Др. России", т. е. к лимоновцам, хотя ранее никогда симпатиями к подобной левой публике не отличался, это видно и по его книге 1978 г. Видимо, действительно, времена настали такие, что уже не до идеологических разногласий... Это хорошо, что вы так считаете, что я не на обочине борьбы сейчас нахожусь, а на переднем крае. Это очень приятно слышать (читать). Просто у меня тут такое ощущение всё время, что я на обочине нахожусь в абсолютно чуждой мне среде и лишен возможности заниматься тем главным делом, которым занимаюсь всю жизнь. Правда, отрадно, что удалось всё-таки вырастить смену :) — в лице Мани Питерской и её издания... Но хотелось бы всё же делать это самому, а не уходить, как на пенсию, освобождая место более молодым. :)
По поводу ваших споров о Ковалёве и Буковском, — я считаю, что Буковский был прав, если даже и сам отказался от российского гражданства в 1993 г. В интервью в Москве он подробно рассказал об этом периоде, и я не могу найти ничего предосудительного в его тогдашнем поведении, не считаю, что он не имеет теперь морального права баллотироваться в президенты, если только вообще считать это баллотирование целесообразным. Поведение Ковалёва в 1993 в связи с БД я также не считаю предосудительным, ибо хорошо помню те события, помню, кто собрался у БД и внутри него и по сей день считаю то, что против них было предпринято Ельциным, правильным, т. к. они начали первыми. Я очень далёк также от распространённого в нашей среде увязывания событий у БД-1993 с последующей чеченской войной. После этого — не значит вследствие этого, и никакой причинно-следственной связи тут нет, это совершенно ложная "аналитика". Наоборот, я вижу тут свойственную, увы, Ельцину и его времени глубочайшую непоследовательность, когда сначала подонкам совершенно справедливо и за дело дали по зубам, а назавтра уже обнаружили своё с ними глубинное духовное родство и начали выполнять их программу...
Хотел бы также спросить, интересны ли уважаемой редакции мои стихи... В прошлом письме я пытался переслать вам 2 или 3 стихотворения и не исключаю, что оно не дошло до вас именно поэтому.
По поводу упоминаемого в письме официального сообщения, что Стас Дмитриевский выдвинут кандидатом в депутаты Госдумы от "Др. России" — не совсем понятно, как это может быть, если, я помню, официально теперь установлено, что осуждённые за "экстремизм" (по соответствующим статьям УК) теряют право избираться в ГД, в президенты, и т. д. То ли в законе об "экстремизме" эта норма содержится, то ли о выборах, — не помню точно, но где-то она есть. Помню, я наткнулся на неё, когда размышлял о том, что и сам мог бы попытаться баллотироваться в Думу после освобождения...
Ну что ж, на этом, наверное, я пока закончу своё письмо... Я не прощаюсь, а очень хотел бы сказать так же, как Буковский написал мне на своей книге: "До скорой встречи". Увы, будет ли она такой уж скорой, я не знаю, но надеюсь, что всё же нам доведётся ещё в этой жизни увидеться...
С наилучшими пожеланиями, — ваш Борис Стомахин, политзаключённый. 30-31.10.07 г., Буреполом.
P. S. Большой, искренний привет также Людмиле Евстифеевой и Глебу Эделеву! Было бы здорово, если бы они тоже мне написали сюда.