Теперь Санина жизнь делится на «до» и «после». «До» - было училище, звание «первого парня на деревне»... Как будет «после» - зависит от того, захотите ли вы ему помочь. А разделяют эти две жизни всего пять криков

Саша не желает признавать себя инвалидом. Но ему надо помочь.

ПЕРВЫЙ КРИК:

«Фугас! Стоять!»

Так заорал Саня, чтобы остановить идущих следом сослуживцев, и тут же громыхнувший в метре взрыв порвал его на куски.

Там, в Чечне, возле Шелковского, 2 марта 2004 года их 46-я дивизия обеспечивала безопасность прохождения колонн. Сапер Казьмин шел первым и заметил подозрительный свежевскопанный островок земли. Позади шли еще десяток таких же молодых парней, и Саша закричал, чтобы их остановить.

Тратить мину на одного солдатика - расточительство. Враг, нажавший кнопку на пульте радиоуправляемого фугаса, охотился не на Саню, а на автоколонну. Или хотя бы на ту кучку бойцов, которые шли следом за Казьминым. Если бы не Сашка, погибло бы гораздо больше людей.

В полных крови брезентовых носилках оказался только он. Врачи вспоминают, от шока у парня так сузились вены, что ему не могли поставить капельницу. Сам говорит: «Помню, что рука левая на лоскуте кожи болталась, и от ног огрызки... Я все увидел, пока «вертушку» ждали, и очень пожалел, что остался жив».

ВТОРОЙ КРИК:

«Ты будешь жить!»

Так кричала медсестра Фая в Северном, когда Саня от боли бился в истерике и рвал бинты, которыми привязывали к кровати его здоровую руку (чтоб сам себе не навредил).

- У меня ТАМ все оторвало? - спросил он, когда пришел в себя.

- На месте твое богатство, - улыбнулась медсестра. - Подлечишься, протезы поставишь, нормальную девушку найдешь, детей нарожаешь...

Парень верил ей. Может, потому и выкарабкался. Ведь остальные были убеждены, что Сашка - смертник.

ТРЕТИЙ КРИК:

«Он обречен на несчастье, а у меня не будет внуков!»

Впрочем, этих слов не было, они застряли у матери в горле. Она просто кричала. Сердцем. Как потом говорила младшая Сашкина сестра, это был даже не крик, а звериный вой посреди ночи. Ленка скатилась с кровати и ринулась к матери, но успокоить не могла.

Любовь Ивановна только что вернулась из больницы. Ей делали операцию на позвоночнике. А дома ее ждала телеграмма: «Ваш сын ранен и в тяжелом состоянии находится в госпитале...» Муж и сестра Любови Ивановны давно уехали к Саше, которого к тому времени перевели в Подмосковье. А от нее до последнего скрывали.

- Сначала я рыдала и не могла поверить, - вспоминает Любовь Ивановна. - И только ночью осознала, что произошло. Мой сын - инвалид. Я не смогу заменить ему семью, и он всю жизнь будет несчастен, а у меня никогда не будет внуков.

На следующий день несчастная мама отправилась в Москву.

ЧЕТВЕРТЫЙ КРИК:

«Не надо меня жалеть!»

Так Саша привел в чувство вцепившуюся в его руку маму.

«Я жив. Все позади», - успокаивал он ее. По его уверенному голосу Любовь Ивановна постепенно понимала, что сын остался прежним. Ну и что, что нет ног. Он не сломлен.

- Повезло, что тогда погода плохая стояла, - вспоминает Любовь Ивановна. - Я за дождем слезы от сына прятала. Пока по дивизии иду, насмотрюсь на здоровых ребят, разревусь, а ему говорю, что намокла.

А Саня тем временем отбивался от звания «инвалид». Научился ходить на протезах, накачал здоровую руку, добился того, чтобы его оставили служить в Вооруженных силах.

- Буду контрактником, - говорит Саша. - Меня берут работать при штабе на компьютере. Заочно закончу Высшую школу милиции. Я еще сам родителям и сестре помогать буду! Лишь бы квартиру в Волгограде дали. Ведь наша деревня далеко от города, и ни условий жизни для меня, ни работы там нет. А я не хочу быть обузой.

Вот только квартиры государство редко кому дает. Даже героям.