Ынтеллигент творческий при сталинизме
На днях "Санкт-Петербургские ведомости" опубликовали совершенно феерическое интервью с албанским, ныне парижским, ынженером человеческих душ Исмаилем Кадарэ. (Вообще-то у нас обычно пишут "Исмаил Кадаре", но интервьюер, фанат пейсателя и создатель посвященного пейсателю сайта, убежден, что "ь" и "э" необходимы.)

"Я начал писать роман в 1962 году, но с трудом смог опубликовать его только в 1978-м в сборнике "Мост с тремя арками". Мне не хотелось привлекать к нему чрезмерное внимание. Все, что связано с Россией, многие годы было табу. Тем более история любви албанца и русской девушки.

Но мне помогла совершенно парадоксальная ситуация. В моей книге описывается находящийся в полной изоляции писатель Борис Пастернак, против которого советское государство обрушило всю мощь своей оглушающей пропаганды. А вот теперь слушайте меня внимательно. Поскольку Албания официально находилась в состоянии вражды с советским государством, я позволил себе описать это государство самым негативным образом. Писатель Пастернак, против которого ведется дело, хочешь не хочешь, стал положительным героем. Получилось, что в стране с суровым сталинистским режимом, какой была Албания, осудили кампанию против Пастернака.

На самом деле все то, на что я нападал, было и в Албании. Еще жестче. У нас Пастернака просто расстреляли бы. И вот так получилось, что, используя официальную враждебность к Советскому Союзу, я выступил с либеральных позиций. Албанская критика была дезориентирована и хранила полное молчание, что мне представлялось знаменательным событием. Тем временем один итальянский критик-коммунист, выслуживаясь перед советским коммунизмом, заметил этот парадокс и публично меня обвинил, заявив, что я критикую Советский Союз с "атлантистских" позиций (то есть с крайне западных). Мало нам было своих доносчиков, так еще и западные критики норовили на нас донести!"

Фанат-интервьюер в статье на своем сайте разъясняет: "Впрочем, Кадарэ - фигура достаточно сложная. Нельзя сказать, что он сильно страдал от притеснений коммунистического режима - хотя в середине 70-х года три его не печатали, все-таки его романы издавались, одно время он был даже депутатом Народного собрания и регулярно ездил за границу. К нему неплохо относился сам товарищ Энвер Ходжа. Хотя, конечно, в жизни писателя, живущего в социалистической стране, есть много неприятных моментов - необходимость посещения партсобраний, «товарищеская» критика братьев по литературному цеху, необходимость создания «актуальных» произведений и т.д. Невольно станешь глубоко в душе диссидентом и подготовишься морально к тому, чтобы при первом удобном случае попросить политического убежища там, где можно спокойно сидеть по утрам в кафе, пить кофе и писать в блокноте все, что только вздумается".

В конце концов пейсатель попросил политубежища во Франции - в 1990 году, т.е. за два месяца до падения режима.

Сталинизм сам по себе штука страшная, но прогрессивную роль выполнял; диалектического подхода, в общем, требует, сцуко. Но вот говнотворческая говноинтеллигенция при сталинизме - специально пестуемая корпорация профессиональных воплотителей доброго и вечного в формах художественного лицедейства, в режиме "мы пишем по указке сердца, а наши сердца принадлежат партии" (пока партия в силе; когда перестает - сердца отдаются чему-нибудь другому, например, нацЫи или "мировому сообществу"), - это Абсолютный Пиздец - в смысле растления мозгов.