[2004, дата не сохранилась] Номера


В полдень позвонили: машина готова. "Мы только номера с нее сняли, - сказал начальник колонны. - Все-таки это не такси больше". "А какие поставили?" - спросил я. "Э-э... - сказал начальник колонны. - Мы еще никакие не поставили. Приезжай...".

В начале второго я приехал в Девятый таксопарк. Еще недавно так уютно прятавшийся под старым Автозаводским мостом, он был наляпан отныне, подобно парикмахерской пене, на лысине Бирюлева. Вратари пили теплую водку прямо у ворот, не обращая внимания на въезжающих и выезжающих; сбором двугривенных ввиду торжественности момента никто не занимался.

Я спустился по пандусам на минус третий этаж. Вентиляторы по причине переезда еще не работали, на минус третьем было нечем дышать. "Ты дыши жопой, - сказал Валера С., встретивший меня у лестницы. - Номерки есть такие, что закачаешься". "Например?" - поинтересовался я.

Валера воровато оглянулся. Неподалеку от нас, за стеклянной стеной колонской конторы, пьянствовало, отмечая бирюлевское новоселье, начальство. "Не видят ни хера, - радостно сказал Валера. - Глаза залили, бляди. Пойдем, покажу..."

У обитых гнусным салатовым пластиком дверей конторы на колченогой табуретке были свалены номера. Выбор был велик:

10 00 ММК ("Первый автокомбинат, но очень блатные!" - сказал Валера.)
22 22 ММД ("Вокзальная доилка, - шепнул Валера. - Просто бешеные бабки".)
71 22 ММК ("Тоже первый комбинат, - тыкал пальцем Валера. - Номер с виду хуевенький, но кому надо - те знают".)
01 05 ММФ ("Управа, управа! - шипел Валера. - Золотой номер, проси его!..")

Но под табуреткой лежал еще один номер:

83 34 ММЕ

"Пиздец, - выдавил я. - Хочу этот". "Этот! - мефистофельски захохотал Валера. - Этот ни хуя никому не дадут. Это гэбня. Случайно, в общем, у нас оказался. В порядке, блядь, товарищеского обмена".

Такие товарищеские обмены мне были знакомы. За полгода до описываемых событий мы с нашим заведующим отделом писем Сережей Дроздовым вышли из ресторана "Минск" (вся редакция там харчевалась комплексными обедами за 95 копеек) и попробовали сесть в такси, грустно дежурившее у ресторанных дверей. Таксист прореагировал на нас несколько нестандартно:

- Закрой дверь! - гаркнул он.

- Как так закрой? - возмутился я. - Нам на Бутырский вал.

- На хую доскачешь, - заметил шофер. - Закрой дверь, сука, и побыстрее.

- Набьем ебало? - спросил Дроздов.

- Номер запишем, - миролюбиво сказал я. - 35 05 ММТ.

- Пиши, пиши, - прокомментировал таксист.

Из редакции мы позвонили директору Третьего парка Арутюнову.

- Здравствуй, дарагой! - закричал Арутюнов. - Тэбя нэ посадылы? Тэбя на куй послали? Ва-а-ах! (Он был тбилисский армянин.) Скажи мнэ номэр - чэрез пять минут этот шакал у мэня работать нэ будэт!

- 35 05, - сказал я.

- ММТ? - после небольшого молчания переспросил Арутюнов.

- Ну не ММЛ же, - обиженно ответил я. - Тогда бы я в Тринадцатый парк звонил, не сегодня родился.

- Видишь ли, дарагой... - медленно сказал Арутюнов. - Это нэ моя машына.

- Как так "не моя", Гурген Ашотович? - возмутился я. - 35 05 ММТ! Табличка на стекле тоже ваша!

- Наша, - грустно согласился Арутюнов. - Но машына нэ моя. Хватов в редакции?

Наш фотокор Вадим Николаевич Хватов, бывший водила, Царство ему небесное, сидел за столом напротив.

- Тагда спраси у нэго: что значит - номэра Трэтьего парка, а Арутюнов гаварыт - нэ мои?

Я аккуратно положил трубку и пересказал Хватову вопрос.

- Гэбэ, - пожал он плечами. - Пасут кого-то, бляди. Настоящие номера сняли, арутюновские нацепили, и торчат под "Минском".

- Не легче ли и машину было взять у Гургена, чем номера-то винтить? - спросил Дроздов.

- Легче, - не стал спорить Хватов. - Только у Гургена движки все дохлые. А это не машина - это зверь! Никакой мерс дипломатический не уйдет! Двести рубит как нехуя делать...

"...Хочу этот", - повторил я. "Этот - только через Письмана", - отрубил Валера.

Письман был директором Девятого парка. Натурально, он не жрал теплую водку в душной конторке на минус третьем этаже - он пил коньяк в своем кабинете под кондиционером бакинского производства.

- Хочу 83 34 ММЕ, Рафаил Ханаанович, - сказал я, входя в кабинет.

- Зачем тебе такое? - спросил Письман, жуя лимон.

- Жизни новой желаю, - сказал я.

Письман брезгливо бросил изжеванный лимон на блюдечко.

- Это не жизнь, - заметил он. - Это хуй что... это иллюзия... паруса, блядь, алые... Не бери, не вводи себя в обман. Жизнь проживешь неправильно.

- Дайте, Рафаил Хананыч, - взмолился я. - Хочу на красный проезжать! Хочу по Ленинскому под 130 лететь! Хочу про кирпичи забыть! Хочу, чтобы мне мусора честь отдавали, пидоры!..

- Мудак ты, - ласково сказал Письман. - Молодой потому что. Ну, бери.

Он чиркнул что-то на листе бумаги, сложил его и передал мне.

Через полчаса я выехал из ворот парка на "Волге" ГАЗ-2401 гос. № знак 83 34 ММЕ. На кругу у выезда из Бирюлева стоял гаишник. Я по нахалке обогнул круг против часовой стрелки и свернул налево. Гаишник помахал мне рукой.

Так я прожил два года. Проезжал на красный. Летал по Ленинскому на скорости под 130 километров в час. Забыл про кирпичи. И всюду мусора, пидоры, отдавали отдавали мне честь. Это было здорово. Очень здорово.

Но жизнь - ах, прав был Письман! - я прожил неправильно. По крайней мере, ту ее часть, которую уже прожил. Регулярно вводил себя в иллюзию, в обман. Гонялся за алыми парусами. И только недавно это понял.

Дай мне, Господи, еще столько же. Может, я и буду за алыми парусами гоняться, но гораздо, гораздо реже.

Так мне кажется, по крайней мере.