На меня обиделись. Вчера захожу на предыдущую работу, а там Света. Я говорю – здарова, Светк. А она очень официально заявляет - Здравствуйте, Татьяна Владимировна. Мол, ты чо ваще кто такая я, Светлана Константиновна, давай до свиданья. Длится это второй день. Всегда я была Танькой, она Светкой. Я на такие выходки всегда реагирую похуистически. Разговариваю с ней, как ни в чем не бывало. А она отворачивается спиной ко мне, важно шуршит документами и отвечает практически жопой. По крайней мере, тембр голоса и тон намекают мне об этом.

Она громко дышит и почти скрипит зубами. А мне пофиг, я, в конце концов, по работе, и хоть раздуйтесь и лопните тут все, мне нужно сделать свое дело. Сразу вспоминается сериал «Санта-Барбара» из детства, там, когда кто-то на кого-то обижался, он отворачивался к стене/окну/шкафу, и разговаривал спиной или жопой. А зрителям показывали, как Сиси, или Иден или Тед или Джина или Келли театрально изображали пичальку в камеру. Прикусывали губу, хныкали, закатывали глаза. Смотрю я на Светкину  «Санта-Барбару» и мне так противно становится.  Даже если я в чем-то не права, и должна извиниться за хуй знает что, после такого цирка вряд ли это сделаю. Продолжайте официально вздыхать в стену.

Когда женщины пытаются намекнуть мне на что-то внутри себя, слишком глубоко для меня, такой поверхностной, так напыщенно и театрально, так самовлюбленно, в большинстве случаев я не достаю бинокль и не прищуриваюсь, мне становится скучно. Как в анекдоте:

Театр. Свет притушен. Полная тишина, идёт спектакль. Вдруг ряда из третьего раздаётся возглас:

- Доктор! Есть в зале доктор?!
 Где то с балкона отвечают:
 - Я доктор! Что случилось?!
- Коллега! Что за херню нам показывают?!

Не надо мне пытаться впендюрить чей-то потерянный кошелек и устраивать представление. Лучше сразу сказать – Ты сейчас возьми этот кошелек и иди вон за тот угол, мы придем впятером и отпиздим тебя. Это именно так, потому что после обид обычно бабы любят торжественно (Та-дааа!) тюкнуть кирпичем по башке. За то, что ты сразу не поняла и не извинилась за какую-нибудь хуйню, типа – Мне вчера было так плохо, я звонила рассказать тебе про Него, он опоздал на 15 минут, а ты не взяла трубку. Фпесду!

Несколько лет я дружила с Катюхой. Не понмю, почему мы с ней повздорили, но она тоже стала пыхтеть и шмыгать носом, когда мы пытались общаться. Она махала руками, глаза ее наливались слезами, и ничего не получалось. Я спрашивала: «Мы будем мириться или нет? Если нам это надо, давай попесдим нормально, чтоб не было никаких хвостов и недосказанности». Она закрывала глаза, краснела и сморкалась в салфетки. Я уходила. В конце концов, у вас есть мужики, вот и трахайте им мозги. Нехуй покушаться на мои, их слишком мало для этого. Весь мир должен догадываться о том, что творится в загадочной душе женщины. Причем должен, сука, обязан. Она и так слишком явно намекает вам об этом, бездушные черствые жэвотные. Пыхтит, отворачивается, шмыгает носом, бросается на шею и держит за руку, чтоб вы не дай бог не свалили от нее. Подло с вашей стороны вынуждать женщину выражать свои мысли четко, ясно и без соплей. Она достойна ваших мозгов. Дайте ей ложечку для их поедания. Это называется тонкой душевной организацией.  

Мы перестали с Катькой общаться, и однажды мне в аську пришло сообщение, полное ниибических эмоций. «Таня, что произошло с нами, что случилось? Почему так вышло?» Как-будто мы с ней любовники из романа Джейн Остин, и я – какой-нибудь мистер Дарси, получаю надушенное розовой водой письмо от какой-нибудь Элизабет Беннет.

Я вспомнила о своем невзъебенном чувстве юмора и подумала, что сейчас должна сказать что-то такое, что все внезапно закончится, и вечером мы вместе пойдем пить за мир и закусывать жвачкой. «….Почему, я не понимаю, Таня…»- продолжала она.

И я ответила: «Потомушта ты дуууура » И в конце ржачный смайл.

Из Катьки в мой монитор вылезло столько гавна, сколько не было за все 10 лет нашего знакомства. При всем желании написать, что это шутка, и на самом то деле она умная женщина, во всем права, а я коза и мымра, у меня бы не получилось дотянуться через эту кучу гавна к клавиатуре. Я таращилась в окающее окно аськи и думала – Бляяяяяя, вот это неудачно пошутила. А на мониторе снова и снова появлялось: «Ты никогда не понимала меня! Тебе насрать на чувства других людей, иногда я задавала себе вопрос, чувствуешь ли ты что-нибудь?!»

«Коллега! Что за херню нам показывают?!» Эта была моя последняя фраза.
Катька знала, что это мой любимый анекдот.