Все хорошо
Все сходят с ума. Приходят на работу, накачиваются кофе и до 17.00 топчут планету Земля. Постоянно хочется спать так, что даже жрать не хочется. За окном непроходящий вечер – и днем и утром. И все всех задолбали. Если кто-то однажды молча расхерачит свой монитор или обольется бензином, никто не обратит внимания, может, посмотрит молча, вздохнет, но будет продолжать заниматься своим делом. Всё закономерно. Если в офис зайдет голый мужик, все вспомнят, что наступил обед и надо бы купить колбасы.



Из бухгалтерии слышу:
- Ирина Петровна сказала про отчет, что надо подправить вот тут и снова отвезти ей.
- Да пошла она на хуй, ваша Ирина Петровна!

У методистов такой диалог:
- Лобанов сказал, что мероприятие ему не понравилось, надо писать объяснительную.
- Делать мне больше нечего, как перед этим пидарасом отчитываться!
Каждый выкрикивает свое мнение, которое выражает крутизну. И ведь повезут, и ведь напишут, но надо эффектно дунуть в дуло своего игрушечного пистолета.

Руководство руководства устроило семинар по пенсиям, на который не пришел никто. Вапще никто. После чего нам звонили и яростно сигнализировали о жопоболи: «Получается мы выступали сами перед собой?!» Я грю: «У Вас психологическая травма от этого?»

Недавно кто-то вбил мне осиновый кол в левую грудину. И вздохнуть никак не получалось, коллеги отвели на диван, а сами побежали в аптеку за валокордином. Следующие дня два все посчитали необходимым рассказывать об этом по телефону каждому дозвонившемуся в таком ключе: «Да они там охуели сверху, мы тут с ума сходим, у юриста инфаркт миокарда вооот такой рубец с сердцем плохо из-за этих дебилов, довели человека, негодяи!» Я говорю: «Вы везде выгоду увидите, канеш, чо уж, мне не жалко, используйте бедную больную женщину».

Как-то обо мне ходили слухи, что я – любовница одной шишки, в коллективе ржали над этим, я тоже ржала, угрожала всем, что наябедничаю любовнику на все безобразия. Но за пределами нашего офиса считалось, что это истина. И когда коллеги решили отстоять мою честь и достоинство, открыв всем глаза, меня осенило, и я заорала: «Стооойте! Идееея!» Начальник стал между прочим в разных кабинетах намекать некоторым: «Ой лучше не связывайтесь с нами, вы же сами знаете, чья любовница у нас работает. Вооот, так что нас обижать нельзя. Один звонок сами знаете кого сами знаете кому и всем вам пиздец! Все полетите с мест!» К сожалению, вскоре это перестало действовать, но успело принести некоторую пользу. Мы смаковали подробности реакции разных чиновников, ржали и чувствовали себя охуенными аферистами.

Снилось ночью, что я швыряю коллективный договор в одну женщину, а еще выступаю на совещании с разгромной речью, и после этого Олень пишет заявление об увольнении.

А сегодня начальник сошел с дистанции. Рассказывает о своем посещении чипсового завода уже пятый раз. Мама, мы все тяжело больны.

Сейчас нужно было ответить на запрос по жалобе какой-то не очень обследованной женщины. Я написала письмо: «В связи с всеобщим помешательством, сообщаю: Иииии-хаааа!» Унесла начальнику на подпись. Судя по запаху, он алкоголизировался, а нам нужно идти к большим шишкам. Смешно. Но хочется всплакнуть. Пойду поем снега, чтоб лечь и умереть.