| Хватая звезды с небес. Часть 2. |
[Aug. 2nd, 2010|10:50 pm] |
Хватая звезды с небес. Часть 1.
Раннее утро. Крупные нервные строчки птичьих следов на еще холодном песке. Свежий ветер дует в лица, принося с собой в бухту запахи волн, рыболовецкого суденышка, водорослей, горячего хлеба из соседней пекарни. Бухта маленькая, одна на несколько километров и постоянно удивляешься как в нее каждый день набивается столько людей.
Но ее природная идилия кропотливо и неустанно разрушается человеком. Сборщик податей за лежаки ходит с сачком и вилами по кромке воды и собирает мусор. Бычки, бутылки, какие-то тряпки и остатки пакетов - все это брезгливо выбрасывает на берег море, отплевываясь от человеческого свинства.
Находим себе тенистое место у скал под раскидистыми лапами кедра. "Прямо как в Евпатории", - с нотками ностальгии в голосе вздыхает мама и мы начинаем убирать наше лежбище от бычков. Знаете, я никогда не смогу понять природу человеческого равнодушия к тому, что нас окружает. Никакое животное не станет гадить там, где оно лежит. Но это животное, а мы, верхушка пирамиды, существа вроде бы разумные - гадим под себя бездумно и с удовольствием. А что нам этот пляж и это море? Мы же только на несколько дней купили возможность попользоваться этой красотой, взяли ее взаймы и после нас - хоть трава не расти.
"Ой ёёёёёё! Кам какарап! Оэ, йоп-йоп-йоп! Мелоне, мелонеееее, Аляпап! Кокоса! Банана Фри!" - зычно, протяжно и непонятно как муэдзинн, орет коренастый, почти черный от загара, в набедренной повязке продавец фруктов. Он приходит на пляж два-три раза в день, принося с собой два пластиковых ящика на тугих веревках, из которых выглядывают мохнатые головы ананасов, коричневые бока кокосов, кокетливо выглядывают связки бананов, влажно алеет разрезанный арбуз.
"Йоопааа! Какеде!" - продолжает орать он, выхватывая из короба приглянувшися клиенту кокос. "Йооооо, аааааа!" - продолжает он стуча по кокосу молотком, удары эхом разносятся по всему пляжу. Из разбитого кокоса сочится на песок прозрачный сок, стекает по загорелым пальцам. Маленькая девочка получает половину кокоса с соком. Она пробует осторожно, опуская кончик языка в ароматную жидкость.
В это время торговец-актер продолжает свое выступление. Он выхватывает из-за пояса острейший навахо, прижимает половину кокоса к животу и отточенными, быстрыми и рубящими движениями отделяет мякоть от корки. Его тело буквально танцует в такт ножа. "Ойеееееее", - радуется он, сверкая белозубой улыбкой из-под жесткой щеточки усов. Кокос разрезан и переходит в руки страждущего покупателя. А кошелек торговца утяжеляется на четыре евро. За шоу надо платить. "Ойпа-Ойпаааа," - снова начинает он свою призывную песню, подхватывая из ящика очередной фрукт.
"Оспадя", - ворчит мама, переворачиваясь на живот, - "Надоел уже. Орет как нетрахнутый павиан!".
Солнце встает все выше, пока еще осторожно лаская бледную кожу. "Уйди в тень, сгоришь," - предостерегает мама. Вяло отмахиваюсь от ее слов, продолжая лежать. Прикрыв веками глаза, сквозь ресницы рассматриваю сегодняшний контигнент пляжа. Впрочем, он такой же как и вчера. Около трети женщин загорают и разгуливают по пляжу топлесс. Я не знаю как мужчинам, но мне лично смотреть противно. И вроде стараешься не обращать внимание, а все равно нет-нет, да и кинешь взгляд. Мало того, что это просто вредно, так еще и в массе своей смотреть не на что. И какой идиот уверял, что в женщине должна быть загадка. Сами женщины этого не хотят. Сиськи наружу и баста. И неважно, что они до колен почти висят.
Мимо проходит молодая девушка с такой завлекательной кормой, что прямо ух. Одна из немногих. Скашиваю глаза на свою грудь. Нда, эту корму пора бы уже и подлатать. Наверное все-таки решусь на подтяжку.
Ход моих мыслей прерывает Андреас, несущийся ко мне так быстро, что из-под пяток взрываются в разные стороны фонтанчики песка. "Мам, мам!" - запыхавшись кричит он. - "Алекс октопуса поймал, иди смотреть скорее!" Вскакиваю, хватаю камеру и несусь за ним к воде, по дороге судорожно вытаясь вспомнить, что за зверь такой октопус.
В сетке барахтается нечто с щупальцами-присосками и козлиными глазами. "Осьминог!" - ору я расталкивая кучу людей уже успевших собраться вокруг Алекса с его сачком. Создание перебирает ногами, пытаясь выбраться из сачка, таращится на нас вертикальными зрачками. "Выпусти его", - прошу Алекса закончив фотографировать. Он уходит по грудь в воду и выпускает осьминога. Надеюсь, что он будет умней и уйдет в открытое море, пока его не поймал кто-нибудь менее сердобольный.
|
|
|
