Спасибо Платоникусу 4

IV
* * *
Про жизнь и смерть не интересно,
Про это было все давно.
Приятель выпрыгнул в окно,
Поскольку в мире стало тесно.

Другой терпел, но бесполезно,
Смотрел, как нудное кино,
На всё вокруг, и пил вино,
Во ржи над пропастью, над бездной.

А я, беспечен и ленив,
Всё из соломы, как Ниф-Ниф,
В надежде славы и добра.

И на советы я плюю
Про не ложиться на краю
И про пора, мой друг, пора.

СОНЕТ О НЕСОВЕРШЕНСТВЕ МИРОЗДАНИЯ
И, по мне, шматина глины
Не знатней орангутанга
А.К.Толстой

Нет правды в нас, но мы, увы, не одиноки.
Чего, к примеру, насекомые творят -
Свои откладывают яйца всем подряд,
И потихоньку отъедают руки-ноги.

И даже гриб умеет, сволочь, огрызаться.
Раззявит под землей слюнявый страшный рот
И хищно хрупает несчастных нематод,
Да и покойники - не ангелы, признаться.

Свое занявши место в пищевой цепи,
Сиди по-тихому, не жалуйся, терпи -
Оставишь, может, плодовитое потомство.

Что за капризы - рассуждать - быть иль не быть,
Бродить ночами и пытаться руки мыть,
Иль в бурю дочек проклинать за вероломство.

ЛЕГКОСТЬ БЫТЬ БОГОМ
Вам говорят - пожалуйте рулить,
Крутите, не стесняясь, что попало,
Все это - из небесного металла,
Все хвори мира может исцелить.

Рычаг зажмите в потную ладонь,
Или в сухую, если нервы крепки,
Рубите лес, не замечая щепки -
Их приберет божественный огонь.

Мир делайте прекрасней и добрее.
При чем, вообще, тут руки брадобрея,
Пасите человечество гуртом.

Не то, что - не пойми кого спасая,
Семь слов последних, с дерева свисая,
Шептать невнятно пересохшим ртом.

ПАДЕНИЕ ВВЕРХ
Когда проходишь крон древесных слой,
Взлетая в незаслуженные выси,
Среди ветвей глаза желтеют рысьи,
И взгляд их непрощающий и злой.

Когда почти достигнешь облаков,
Пронзая небо бледно-голубое,
Летишь в сопровождении конвоя
Безмолвных немигающих орлов.

И только оказавшись среди туч,
Необъяснимо легок и летуч,
Средь вспышек молний, и воды, и льда

Ты остаешься вдруг совсем один,
Ты сам себе и раб, и господин,
И понимаешь: это навсегда.

В ОСЕННЕМ ПАРКЕ
За осенью не следует зима.
Деревья дремлют, листья уронив,
Про холода спросонок пробубнив.
Возможно, снится вьюга им и тьма.

Они навряд ли знают про морозы,
Что разрывают ветви и стволы.
Ведь так и в наших снах - ножи, стволы,
Погони и смертельные угрозы.

Мы люди мирные, но на пути,
Который, к счастью, въяве не найти
Ржавеет бронепоезд опаленный.

Ухоженные буки да дубы,
В потенции - дреколье да гробы,
Хороших снов вам до листвы зеленой.

***
Приснилось странное, исполнено печали,
Как будто пылью припорошены слова,
Как будто с неба сшелушилась синева,
Как будто вечность на заплеванном вокзале,

Как будто ржавчина в крошащемся металле,
Как будто дохлый пес живого лучше льва,
Как будто жажда жить бессмысленно жива,
Когда любовь, надежда, вера перестали.

Как тряпкой слово неприличное с доски,
Поспешно память все подробности тоски
Стереть успела, ради завтрашних занятий.

И хорошо. Во сне бываем мы близки
К местам глубоким, где зыбучие пески
Уже не выпустят из приторных объятий.

***
Живые больше мне почти не снятся.
Ох, сколько там, на левом берегу.
Я с ними распрощаться не могу
И не могу изображать паяца,

Твердя во сне: Такие вот дела.
Ну, умер-шмумер... Главное, все живы.
Луна чудит - приливы там, отливы...
Ничто не вдрызг. Не насмерть. Не дотла.

Сквозь тусклое нечистое стекло
Не разглядеть, где там белым-бело,
А где черно - не разглядеть тем паче.

Не спрашивай, по ком чего звонит,
Не спрашивай, на ком лежит гранит,
И не подглядывай ответ к задаче.

ПОДДАВШИСЬ МИНУТНОЙ СЛАБОСТИ
Как песни пели, не умея петь,
И пили, тоже толком не умея,
Зеленого, воздушного ли змея
Взнуздавши... Наплевать и растереть.

Иных уж нет, в буквальном смысле слова,
Которых жальче всех, вот тех как раз.
Людей полно, но очень мало нас,
Всего полно, но рухнула основа.

Среди равнин так пусто и так голо.
Как некогда отметил Марко Поло,
За морем все при песьих головах.

Вообще, скажи-ка, дядя, ведь недаром
Я становлюсь забывчивым и старым
И путаюсь в бессмысленных словах.

ДЕНЬ СУРКА
Как только ангел вострубит подъем,
Потянемся, откинув одеяло
Сухой земли, через дверной проем,
Страшась услышать: вас тут не стояло.

Давай быстрее... Справок не даем...
Из собранного видно матерьяла...
По одному... - Но мы всегда вдвоем,
Как лев с ягненком, и с мечом орало.

Куда с животным? Убери сурка!
Из края в край мы шли издалека,
Зверек пуглив, особенно весною,

Но как услышал, что трубит труба,
По капле тут же выдавил раба
И заявил, что он всегда со мною.

СОНЕТ О РАЗНООБРАЗИИ МИРА
Судьба - индейка, жизнь - малина,
А сердце - пламенный мотор.
Клаустрофоб, цени простор,
Агорафоб - песок и глину.

Всегда находится долина
Среди нагроможденья гор.
Декарт не мил и Пифагор -
Читай Мурзилку с Чиполлино.

При свете Солнца и Луны
Живут и блохи, и слоны,
И люди разного пошиба.

Бывает, кто кого и съест -
Таков обычай здешних мест.
Ну что ж, поел - скажи "Спасибо".

ПОСЛЕ FIN DE SIECLE
Очарованье скромное нулей,
Начало века, все на распродажу,
Всю рухлядь старую, всю эту лажу,
Жизнь станет лучше, станет веселей.

Столетия, как список кораблей.
Куда ж нам плыть? Я не из экипажа.
Наверно, что-то новое покажут -
Надежд несокрушимый мавзолей,

Иль Кафку, но без замка и процесса.
Да, натуральный ряд - залог прогресса,
Оптимистичен, словно Крошка Ру.

Не просто технологии, а нано.
Русалки на ветвях едят бананы
И под ноги бросают кожуру.

***
Дверинец, где томятся двери
В неволе - кухня, туалет,
Ну, шкаф еще (в шкафу скелет).
При деле все, по крайней мере.

А двери дикие, лихие -
Врата Иного, Дверь в Стене,
Увидишь, разве что, во сне.
Капризны, дерзки, как стихии,

Под мирозданием туннели,
Переносить они умели,
Где бездны, кущи, купола,

Где львы, тельцы, орлы и люди,
Где все, что было и что будет,
И где печаль уже светла.

ПРО ОСЕНЬ
Тепло совсем, но листья пожелтели.
Деревья что? Рабы календаря.
Нелепо накануне октября
Шуршать листвой зеленой, в самом деле.

Деревьям зимы снятся по ночам.
Их в детстве напугали страшной сказкой,
Чтобы они всю жизнь росли с опаской,
Не очень веря солнечным лучам.

Вот так и мы. Нам тоже снятся зимы.
Еще шкворчат гормоны и энзимы,
И ложку в ухо не несем пока,

Но старость... Старость - это Рим, который
Не признает щенячьего задора,
А ведь куда приятней жизнь щенка.


НАДЕЖДА
Я ничего менять бы не хотел
В той части жизни, что уже прошла.
Порой творились грустные дела,
Но я бы не был я без этих дел.

Я путь бы выпрямлять себе не стал,
Живые мы, и прихотлив наш путь.
Лишь он и есть, а цель когда-нибудь
Из вместе взятых жизней, как кристалл

Из хаоса расплава, прорастет.
Но это лишь в конце произойдет,
Когда свернется, словно свиток, небо.

И голоса сольются в дивный хор,
И в замысел вплетется, как узор,
То, что казалось странно и нелепо.