М.Мамардашвили "Опыт физической метафизики"
Предлагается конспект отсутствующего в сети текста "Опыт физической метафизики" (Вильнюсские лекции по социальной философии). Акцент делается на том, что особенно похоже на Теагенезис или что особенно сильно от него отличается, или что к нему индифферентно. Уравнивание онтологии и этики - важный и уникальный момент, который вводит осмысление этой социально-философской системы прямо в основу проекта СГК.

Лекция 1. Что такое физическая метафизика? Метафизика - это не описание сверхэмпирического мира, то есть не мифология, не теология. Это определенная точка зрения на мир (философия), конструирующая поведение и конструирующая саму себя (метаонтология). Существуют трнсцендентальные (трансцендирующие) категории (они же "плодотворные тавтологии", потому что они тавтологичны, но конструктивны), через философское раскрытие которых конструируется (само-конструируется неизвестно из какой начальной точки) человеческая личность. Это самоконструирование и есть назначение, "смысл жизни", не реализуемый в реальности (поскольку раскрытие категорий бесконечно). Все эти категории этические - "добро", "совесть", "справедливость", "благо", "красота" (красота тоже этическая категория). Физическая эта метафизика как раз в силу своих наблюдаемых сконструированных последствий. "Физическая метафизика" - это метаонтология.
Метафизика эмпирична, то есть непосредственно переживаема, в отличие от теорий (в данном случае социальных теорий), которые либо не описывают реальность (пример с военной стратегией), либо описывают нечто, эмпирически неважное (пример с психологией). Рацио - это (между прочим, этимологически) верное соотношение между непосредственно переживаемым и умозрительным, так что рациональность требует, отвечая на важные для жизни вопросы, обращаться к тавтологичным категориям.
В отличие от объективной этики, которая пытается свести реальность к метаонтологии хотя бы в пределе познавательного процесса, "физическая метафизика" принципиально невыводима из реальности. Еще важное несоответствие - метафизические понятия закодированы в язык, который, таким образом, тоже превращается в нечто метафизическое.
Метафизика проецируется в реальность человеческим усилием по переживанию этой метафизики. Это тоже замкнутый круг, "плодотворная тавтология". Пример с правовыми институтами, не существующими вне усилия. Это не противоречит онтологии Т., таким образом, пример М.К., в глазах правоверного теагенетика, переносит наше внимание сразу в плоскость элементалов, которые своим усилием конструируют физическую реальность так же, как люди конструируют общество (не "социальную реальность")

Лекция 2. Декарт распространял усилия по воспроизведению метафизики и на физическую реальность. Если бытие есть акт мысли, то и физическое существование обеспечивается усилиями, переводящими дискретное в непрерывное. Это требует пересмотра основ физики. Шредингер: как сохраняются субмикроскопические флуктуирующие структуры?
Еще одно название для метаонтологии - "мир рождений". Это мета-мир, описываемый мета-языком. Наше сконструированное восприятие позволяет нам видеть реальный мир и получать знания из него. Но достоверность этих знаний устанавливается метаонтологией, которую мы не можем видеть, потому что сами в нее включены ("нельзя увидеть себя и мир одновременно", "нет третьего человека").
Другое название для категорий, "тавтологий" - "матричные состояния". Это переживание метафизики, имеющее предлогом внешний мир, но на самом деле просто, в практическом смысле бессмысленно, ретранслирующее метафизику. Матричные состояния (или "структуры") и составляют условия в мире рождений, а мир рождений движется усилием или "волей". Включенность каждого в метаонтологию предполагает ее общность ("со-общение", "со-бытие" - деконструкторская разбивка, показывающая множественность метаонтологии). Включенность каждого в метаонтологию предполагает и общность понимания - понимание есть "топос", оно предшествует коммуникации и есть условие коммуникации. Это не отменяет необходимость коммуникации. В Т. (больше в религиозной части) все это тоже объясняется.
Множественность накладывает собственные условия для существования - первичные этические ограничения - "гармонии". По сути, это то же самое, что и объективная этика. Гармонии (а не фактические социальные отношения) суть основа утопического мышления. Это важно.
Мышление конструирует реальность, оно одновременно объективно (метафизически определено) и налагает ответственность (ибо ответственность тоже метафизическая категория или "гармония").

Лекция 3. События в мире детерминированы, если нет "извлечения опыта", говорит М.К. или нет этической эволюции, говорит Т. Любое событие есть результат этической эволюции, акта "бытийного мышления", которое объективно, обусловлено со-общностью и есть трансценденция. Религия легко предполагает существование трансцендентного мира, а философия не может этого делать ("нет третьего человека", нет мета-языка). Поэтому трансценденцию можно "фиксировать на себе", то есть "рефлексировать", и по-другому никак.
Кое-что опуская, мир "трансценденталий", этических категорий, и есть "свобода" в том смысле, что требует усилия, акта воли для своей реализации. В то же время мир этических категорий есть "необходимость", поскольку не зависит от нас в своем существовании. Именно поэтому свобода есть осознанная необходимость. Это важно, хотя и не совсем в нашей теме.
Аксиомы для трансценденталий. Они непрерывны (то есть, извлекая основное значение, внепространственны - "топос-понимание" - и вневременны - не зависят от причинно-следственных связей, не предполагают никакого распределения ответственности); они "актуально полны" то есть проявляются в полной мере, либо не проявляются вообще; они множественны (принадлежат мета-миру, коллективному бытию); они двуедины, с одной стороны связаны с материальными объектами, с другой стороны, намечают для своей реализации целый ряд материальных объектов с общими абстрактными признаками. Эти материальные объекты суть тоже как бы элемент (хотя элемент тут не подходит, измерение, "ипостась") матричных структур.

Лекция 4. Для описания исторических и социальных явлений нужно ввести абстрактный объект, который холистически описывал бы общественные процессы. Для этого различается два ряда явлений: артефакты, связанные с трансляцией категорий (под артефактами в данном случае понимаются институты - законность, искусство, мораль итд), и явления "протосоциальные", то есть, грубо говоря, обусловленные биологически. По отношению к такому существованию М.К. использует термин "элементарные формы" или даже "элементалы". С другой стороны, говоря ранее о природе метафизического усилия, М.К. подчеркивает двусторонний характер восприятия, момент "до-события" - личностного осмысления, "до-определения" объективного предмета или события, придание этому предмету или событию личностной уникальности, которая в принципе невыводима из объективного фактора. Это "до-определение" образует еще одну "протосоциальность", "протоисторичность", и неясно, как соотносится "протосоциальность" в этом смысле (то есть "социальная реальность" в смысле Т.) с "протосоциальностью" "элементалов" или "зомби", как выражается М.К. Безусловно, "склеенность" зомби есть одновременно важная характеристика социальной реальности по Т. Возможно, описывая пример "психофизиологической" обусловленности протосоциальности, М.К. подразумевал и "протосоциальность" в первом смысле, то есть то измерение ее, которое описывается в Т.
Но есть и еще третья отсылка к протосоциальности, связанная с утопическим мышлением. "Закон законов", "форма форм". Утопия не описывает реальное общество или законы потенциального общества. Утопия выражает гармонии, вокруг которых могла бы кристаллизоваться реальная общественная жизнь и реальные "органы". Поэтому "форма форм". "Протосоциальность", "протоистория" - это существование "формы форм".

Лекция 5 разъясняет и иллюстрирует все предыдущее, вводя понятие "редуктивной" ситуации, срезания искусственных органов (интересная параллель с концепцией киборга), когда активируются элементарные формы (фашизм). Искусственные органы - это "мускулы" мышления и этического самоосознания индивида, если искусственные органы срезаны, человек не в состоянии получать опыт. Язык является таким же органом, без которого невозможна не только коммуникация состояний, но и рефлексия этих состояний. Знак не коммуницирует свой смысл, нужно выстраивание языкового ряда, который коммуницировал бы этот смысл. Интересный пример - объяснение того, почему невозможна политическая поэзия. Политика является сложной системой, которую поэзия не в состоянии охватить (как утопическая мысль не в состоянии уловить социальную реальность в целом, и не предназначена для этого).
Здесь вводится ряд интересных метафор. Например, метафора "мускулы" активно использовалась Липавским (М.К. приводит обэриутов как пример феноменологического мышления, но не следует ли понимать "мускулы" Липавского как такие структуры?). Второе - язык не в состоянии описывать сложные структуры, из чего следует, что они не адекватны ему. Тут М.К. ближе к Т., чем к самому себе. Вообще здесь нет противоречия, если понимать биологические структуры как языковые. Объекты и их описания неадекватны друг другу.

Лекция 6 утверждает, что система знания распадается на физическое и социальное знание, причем социальное знание характеризуется размытостью объекта и субъекта (раньше было более радикально). Вводится понятие "социальной ткани", состоящей из артефактов (к артефактам окончательно относится и материальный предмет с сопряженной идеей - "совершенный артефакт" лук, колесо, - и институт, и моральная категория, и психогенетические процессы, выявляемые психоанализом - то есть все процессы структурирования, любые понятия). Социальная ткань призвана воспроизводить человека, не давая ему исчезнуть под действием случайных факторов.

Лекция 7 постулирует существование исторических законов. Речь идет о том, что тавтологии являются самосбывающимися пророчествами, они описывают состояние, возникшее под их воздействием. В этом смысле они являются неизменными фактами и не должны объясняться через причинно-следственные связи. С другой стороны, законы суть "мускульные напряжения", то есть продукт работы органов, которые также трансцендентны. Все это связано с антропным принципом, который М.К. заново формулирует в прошлой лекции.

Лекция 8, с точки зрения Т., описывает "периметры" геометрии непослушных точек (и даже почти теми же словами). Опуская временно неоднородность пространства (периметров), говорится о существовании центров-артефактов, между которыми как бы движутся исторические агенты (по Т., элементалы), собственными усилиями попадая в поле действия тех или иных исторических законов. Мир, таким образом, доопределяется так, как говорилось раньше (по Т., это различные иерархические ретрансляции). При формулировке исторических законов нужно учитывать неоднородность пространства, множественность систем отсчета (там еще много метафор).
Важное понятие, которое вводится - "предъявленность". Исторические явления несут в себе отпечатки уникального действия исторических законов, поэтому должны рассматриваться как бы феноменологически. Каждое явление открывает возможность выявления новых законов-органов-систем отсчета-артефактов-итд.

Лекция 9 выводит два исторических закона на основе всех этих общих соображений. Первое - закон индивидуации, или предъявленности. Он означает, что историческое событие (явление) не может быть выведено из исторической последовательности, ему предшествующей (смысл явления возникает заново одномоментно и не формируется диахронически). Индивидуации потому, что спираль улитки, остановившаяся в своем построении, индивидуальна и принципиально отличается от спирали математической, в которой никак не предусмотрена возможность остановки. Момент остановки не есть результат воздействия факторов (нельзя выделить "базис", нельзя ответить на вопрос о примате, скажем, идеальных или материальных мотивов в формировании "духа капитализма").
Индивидуации формируют пространство состояний или пространство преобразований (это еще одна метафора для периметра ГНТ, возможно множество пространств состояний, сформированных событиями). Состояние или, по Марксу "совокупность общественных отношений" - это тоже неразделимый объект. Фурье говорил, что для появления человеческой души нужно 1420 человеческих физических единиц и взаимоотношения между ними, это то же самое, что элементалы в Т. Пространство преобразований дает нам возможность восприятия, мы не можем увидеть, "что происходит на самом деле", потому что для этого, как у Достоевского "нужно сойти с ума", то есть происходит переход в другое пространство преобразования. Даже сам момент осознания существования этого пространства - уже момент сумасшествия.
Второй закон - закон кристаллизации или сцеплений. Сцепление вводится уже при разговоре о капитализме - идеальные мотивы сцепляются с материальной базой. Так же возникают все исторические явления. "Сцепленное" нельзя расцепить объективно, но можно расцепить субъективно, через осознание. После этого для разрешения неблагоприятного расцепления необходимо создание новых сцеплений, на которые переместилось бы напряжение (от себя заметим - усилие поддержания социальной ткани). Например, проект ЕС возник как точка напряжения для разрешения конфликта интересов Германии и Франции.
СГК работает как пространство преобразования, как определенная превышенная "критическая масса" взаимоотношений. Он может быть как растворен, так и концентрирован, он может быть построен или обнаружен. Пере-формирование его возможно через поиск точек сцепления ("создание" - возможно, не то слово). Эти точки сцепления могут находиться где угодно, выявить их позволяет некий "шизо-анализ" реальности (шизоанализ не в смысле Делеза-Гваттари, а в смысле курехинского hoaxа или "хэка"). При этом есть шанс выйти или не выйти на какие-то существенные индивидуации. Поскольку в принципе все они одинаковы, нельзя их никак ранжировать. В этом серьезная проблема.

Лекция 10 очень сжато и четко подытоживает предыдущее и возвращается к проблеме редуктивных ситуаций, фашизма. Редуктивная ситуация "желе" - отсутствие социальных структур (структура не артикулирована), через желе может пройти и охватить его любая энергия. Метафора "прохождения" - жесткая тоталитарная структура может пронзить желе, организовать социальную ткань таким образом, что получение опыта вне этой социальной ткани будет невозможно (люди оказываются зажаты в социальной ткани). В любой социальной ткани - "хорошей" ли, "плохой" ли - не действуют законы моральности, социальную реальность ВООБЩЕ нельзя оценивать психологически и морально. Тоталитаризм разрушает язык, разрушает саму возможность накопления опыта (мы помним, что понимание и этическая эволюция обеспечиваются искусственными органами, см. Донну Харавей).
Французская революция - создание определенной социальной ткани, в ее создании совпали многие интересы, поэтому здесь неприменима классовая теория.
Все это порождает образ "эмпирического индивида". Человека абстрактного не бывает, человек целостен и обусловен опытом, определенная его "симптоматика" обусловлена этим опытом и включенностью в социальную ткань ("как умеем, так и живем"). Русский, ирокез или психически больной - сформированные индивиды, снятие их нежелательной симптоматики срезает органы, убивает индивида и возвращает в редуктивную ситуацию. Единственный путь - новые точки сцепления, "продолжение" пути индивида, а не исправление каких-то ранних ошибок.
(Отсюда следует "ретроспективная рациональность", которую мы встречаем у Вилдавского - рассуждения о мотивах, закономерностях итд только ретроспективны, они не имеют никакого отношения к текущему моменту и к проблеме "пере-сцепления". Рационализировать то, что произошло, можно только ретроспективно.)

Лекция 11 разворачивает роль философии и утопического мышления. Утопическое мышление есть попытка выйти за пределы исторического пространства (периметра) и выявить альтернативные (или проявившиеся здесь, но все равно выявить в у-топосе, в условно сконструированном другом периметре) зависимости, сцепления, смыслы. Это не означает никаких социальных рецептов, это означает возможности понимания и демонстрации того, как работает социальная реальность.
До этого вводятся еще некоторые зависимости, связанные, кстати, с гражданским обществом. Во-первых, социальная ткань должна (и стремится) представлять человека, все его свойства, склонности итд. Как она будет это делать - вопрос формирования самой социальной ткани. Главное здесь - недопущение "сюрреальности", отсутствия чего-либо в социальной ткани (от себя заметим, что в обозначении этой проблемы состоит функция сюрреализма как социального движения). Сюрреальность создает напряжение, чреватое взрывом. Зависимости, сформулированные М.К. в завершение, таковы: закон "N+1" означает, что возможных структур, которые, по М.К., "канализируют" человеческий потенциал (то есть траекторий опыта) бесконечное множество. Второе: преобразования - исторические явления - могут рассматриваться-анализироваться только в категориях, сопоставимых по масштабу с самими событиями (нельзя объяснять общественные формации волей индивида, диктатуру диктатором). Третье: переход между преобразованиями, например, индивида, всегда дискретен (этическая эволюция скачкообразна и одномоментна). Наконец, свойство "пульсации" исторических последовательностей - ретроспективно историческая последовательность представляется единой, но это только из-за того, что мы являемся ее частью. Пульсация есть разрушение старой формы и формирование новой внутри нее, а не линейная последовательность развития. На самом деле мы видим конечный эффект всех прошедших этических скачков. Тем не менее, мы можем понять историческую последовательность как продукт пульсаций и узнать что-то новое о наблюдаемом. В конечном счете, понимание дает возможность и социальной эволюции, наращивания новых органов.