Если ты поэт московский, масло на батон намажь,
Потому что Ходорковский - твой любимый персонаж,
Если свой возвысишь голос за свободу и т.п.,
Будешь взят по протоколу с понятыми и тебе
Через час предъявят кражу, изнасилованье дев,
Пальцы черным перемажут и закроют в грязный хлев,
От гэбни кровавой муки ты претерпишь как Тантал,
Но чисты мечты и руки - ты за "Правду" пострадал.

Если я - поэт московский, озорной гуляка я!
Гул затих, и на подмостки вышел я. Но веская
Есть причина для волненья, и снимать не стоит грим,
Ведь в один прекрасный день я понял: третий - тоже Рим.
Всё и вся в нём для продажи, а в динамиках - Билан.
Отойди от них подальше и кури астральный план.
В тень уйди большого тиса и придайся там любви.
Раз в империи родился, то в провинции живи!

АФ

Нам, поэтам из Замкадья, как известно, несть числа,
Тему не хочу искать я, раз она сама пришла -
Все равно потом подохну в неприкаянной стране,
Но за то спасибо, бог мой, что не надо ехать мне
На Васильевский мой остров выбирать себе погост,
Я не нем уже пророс тут и заканчиваю пост.

Вот казалось бы, всё просто, как необщая тетрадь:
Ни страны и ни погоста не придётся выбирать,
Но не зря взметнулся бич на привередливых коней,
И судьба Москвы трагична - есть ведь питерцы и в ней,
И у них свои запросы, потому имей в виду,
Если в Italy забросит: смерть в Венеции в ходу.
Там намазано елеем, и иного не дано:
Под гондолой ласты склеем, захотев уйти на дно.

АФ

У Сан-Марко стояла гондола -
Там пышная тризна была,
Какого хоронят гондона
За кучу такую бабла?

Его разложившийся остов,
Супруга в потертом боа,
Сошел бы Васильевский остров
И Сен-Женевьев-де-Буа

Пристанищем стать для останков,
Так нет, понимаешь, давай,
С буранных его полустанков
В Венецию возит трамвай.

Трамваи не ходят по морю?
Фигня, подмигну я хитро,
Его переправят, я спорю,
Сюда без затей - на метро.

Воротит ворованный воздух
В Россию агент КГБ,
Пиши с этих пор только прозу,
Стихи не даются тебе...

но все же пусть она не горит огнем, а?...

А чем тогда? Предлагайте варианты.

АФ

когда...

когда на исходе мира всё становится серым
сирым а точнее всего седым
и то что могу я вспомнить кажется сором
в городе который называет себя содом
никакие ангелы ни один ни двое не обманут время
и даже втроём не удержат качающуюся ось
они сидят вкруг чаши там на стене в раме
и видят нас отчаявшихся насквозь
а четырем ангелам уже дали команду по коням
и старший до блеска начистил свой геликон
однако же когда мы окончательно канем
кто защитит землю если придет великан
пожиратель камней истребитель вод
его звездолёт уже приготовил свои ножи
но мы встанем ряд за рядом во имя того
кто дал нам свободу воли и право на жизнь

эхъ!опять метеосводни напророчили мороз...
отогревшись в преисподней вылез пьяный дед невроз
приволок свиного грипа и окурочков карман
и любуеца как город пляшет бешено канкан