Вспомнилось
Когда я покупаю книжки, я никогда не читаю аннотаций и оглавлений. Я открываю книгу наугад и читаю одну страницу.
Когда в магазине я взяла в руки "Острие бритвы" Сомерсета Моэма, книга открылась вот на этом месте:


- Не буду я сидеть сложа руки и смотреть, как Ларри себя губит. Я на
что угодно пойду, а не дам ему жениться на этой твари.
- Ничего у вас не выйдет. Поймите, он во власти одного из самых сильных
чувств, какие могут владеть человеческим сердцем.
- Вы хотите сказать, что, по-вашему, он в нее влюблен?
- Это бы еще что.
- Так что же?
- Вы когда-нибудь читали Евангелие?
- Вероятно, читала.
- Помните, как Иисус поведен был в пустыню и постился там сорок дней и
сорок ночей? Потом, когда он взалкал, к нему приступил дьявол и сказал:
"Если ты сын Божий, то вели этому камню сделаться хлебом". Но Иисус не
поддался искушению. Тогда дьявол поставил его на крыле храма и сказал: "Если
ты сын Божий, бросься отсюда вниз". Ибо ангелам было заповедано о нем. Но
Иисус опять устоял. Тогда дьявол возвел его на высокую гору, и показал ему
все царства мира, и сказал, что даст их ему, если он, падши, ему поклонится,
но Иисус сказал: "Отыди, сатана". На этом кончает свой рассказ добрый
простодушный Матфей. Но это не конец. Дьявол был хитер. Он еще раз
подступился к Иисусу и сказал: "Если ты примешь позор и поругание, удары,
терновый венец и смерть на кресте, ты спасешь род человеческий, ибо нет
любви выше, чем у того человека, который жизнь свою отдал за друзей своих".
Иисус пал. Дьявол хохотал до колик, ибо он знал, сколько зла сотворят люди
во имя своего спасителя.
Изабелла негодующе воззрилась на меня.
- Откуда вы это взяли?
- Ниоткуда. Только что придумал.
- По-моему, это глупо и кощунственно.
- Я только хотел вам объяснить, что самопожертвование - страсть
настолько всепоглощающая, что по сравнению с ней даже голод и вожделение -
безделка. Она мчит своего раба к погибели в час наивысшего утверждения его
личности. Предмет страсти не имеет значения: может быть, за него стоит
погибать, а может быть нет. Эта страсть пьянит сильнее любого вина,
потрясает сильна любой любви, затягивает сильнее любого порока. Жертвуя
собой, человек становится выше Бога, ибо как может Бог, бесконечный и
всемогущий, пожертвовать собой? В лучшем случае он может принести в жертву
своего единственного сына.
- О Господи, скука какая, - сказала Изабелла.


Просто так. Вспомнилось. Я тут наконец-то посмотрела "Страсти Христовы" Мэла Гибсона. Ну что тут скажешь? О, господи, скука-то ведь какая!