Цыгане или дурные сны...
Со среды на четверг, перед судом по маминой квартире, снились цыгане.
Я рассказал Иришке в подробностях и сразу забыл. Ага, цыгане грузились на какой то старинный пароход, точнее молодые цыганки...Как растолковывает сны Иришка, цыгане это обман, а пароход, машина, самолет это дело, уголовное или гражданское. В другом сне мне снилась машина, едующая по крутому обрыву к дому. С правой сторону пропасть и колеса машины едут по краю, буксуя и скользя. Опасная одним словом езда. Водитель после пары попыток, сдает задним ходом вниз и пересаживается на мотоцикл. Подъем, такое может быть только во сне, на глазах становиться круче. Мотоциклист взбирается почти до конца и хватается за ржавую пожарную лестницу на доме. Лестница с треском обрывается, рушиться и с мотоциклистом вместе, валиться вниз.
Какие то кадры с зеркалом, опять на том же старом пароходе. С левой стороны от него, лежит больная и бледная женщина в белой длинной рубашке и с горящими глазами. Зеркало как бы засасывает и манит внутрь. Оно очень старое с поднявшейся амальгамой.
Я почему то узнаю маму, но может и не она, как то предположительно, как во сне... Она как будто приглашает заглянуть в ее мир и показывает, что ей нет покоя и она переживает за меня. Иришке постоянно сниться мама в черной вуали.
Опять пароход и мы пристаем к берегу. У каких то туземцев, мы вымениваем или покупаем 4 пачки табака. Иришка всегда любые цифры переводит в тюремный срок.
На этой неделе с судами просто перебор. У Марочкина рассматривали 125 УПК, на действия или бездействие органов прокуратуры и дознания.
Я тяжело воспринимаю даже простые суды по 125-й. Раздражаюсь, начинаю спорить и доказывать. Впрочем в Центральном Суде меня все знают, дают понять, что моя личность им известна, поэтому какие то послабления мне позволены. Меня не удаляют из зала за крики, которые часто переходят в скандалы натуральные. Немного привыкли к моему неспокойному характеру. Судебные приставы не спешат вмешиваться, хотя часто приходят и стоят за дверью зала судебного заседания. Нас с Иришкой часто пропускают в суд по «зеленой», без лишних формальностей. Тесный Центральный и роскошный и просторный Областной Суд.
Иришка идет на все суды и опросы по заявлениям со мной, толстенькая, с красивым животиком. Нам уже седьмой месяц. У нее переменился даже характер и она готова все сделать и воевать даже, в пользу маленького. Тетя приходит не одна. С ней какая то женщина, может быть родственница. После суда, она отдает ей паспорт и ее роль мне непонятна. Может быть покупательница квартиры или риелторша. Я не здороваюсь с тетей, чтобы не возникало лишнее напряжение и перепалка. Но тетя увидев Иришкин живот, бежит посмотреть на нас. Я ее выношу с трудом. Похожая на уродливую каракатицу, с зобом под шеей и поджатыми губами. Мне сразу вспоминается ее фраза: «Ира чужая, а я все таки родная тетя и тебя не обману...» Я в какой то момент, верил даже в ее приговорки, но недолго. Очень хорошо подыграл Лодягин, посоветовал доверится тете, мотивируя тем, что она все же родственница. Правда когда я спросил, собираются ли мне помогать родственники, он уже ответил что нет. Потом называл их шакалами, вороньем, ворами и как то еще по другому.
Даже Чернышов был в ужасе от моих родственников.
Потом, когда я узнал о поддельном завещании, успел написать, чтобы квартиру арестовали до выяснения и подал исковое заявление. Все получилось в последний момент, даже в какой то период, бумаги через него передали. Чего же он так кричал в кабинете у Чернышова, про то, кто же мне сказал про завещание!? Очень он был этим разозлен и Чернышов похоже тоже.
Потом началась какая то зависимость в судах по уголовному делу, от судов по квартире. Я пытался вызвать Лодягина на откровенность и почти удалось... Иногда он говорил, что я мог бы вообще не сидеть. Это предположительно, если бы отдал квартиру и машину. Ему квартиру, Чернышову машину...Любимые его реплики, о том что я со всеми поссорился, кому то сделал плохо, на кого то пожаловался и вообще плохо себя веду. По настроению может сделать что то хорошее, или не делать плохого. Но его лучше вообще не затрагивать. Не знаю, кто сильней обижается, Чернышов на прямые жалобы в его адрес или Лодягин, на любые выпады в его сторону.
После суда и ожидаемого решения в тетину пользу у меня еще раз сильно подскочило давление. Перед этим такое было неделю назад, когда Лодягин сказал что возможен приговор с еще дополнительной отсидкой. Свернул мне что называется кровь и заставил поволноваться. Мы с Иришкой собрали мне сумку в СИЗО, чтобы уже ничего нас не могло застать врасплох. Интересное дело, собирать сумку в СИЗО. Вещи надо покупать новые и добротные. Многим передают вещи как на дачу или для ремонта. Это неправильно. Тебя так же как и везде принимают по одежке. Грустное это дело, в СИЗО скучно. Но сумку собрали, легкую и хорошо наполненную самыми нужными вещами.
После суда я еще немного потерпел, а с утра вызвали скорую. Мне написали гипертонический криз и гипертензию аж 3 степени, как после инсульта. Я не хочу чтобы у меня был инсульт, как у мамы... На суд я не попал. Там, со слов Иришки, Дима Макаров, наш оператор вдруг решил давать дополнительные показания. Не знаю в чем там загвоздка, и какие он показания даже теоретически может дать, но сильно подозреваю что это реакция Чернышова, на написанные на него жалобы.
Последний сон мне приснился про кораблекрушение. Может рассыпеться вся эта чушь, которая держиться большей частью на энтузиазме Чернышова и его личной заинтересованности.
Кому это интересно: С пятницы я в больнице, есть даже медленный интернет. Иришка у меня каждый день. Давление сбили, осталась слабость, все время спать хочеться, даже днем. В сердце что то нашли все таки, но вроде все от давления. Надо полечиться, Иришка сколько лежала по больницам, выходит, что я и поздоровее как бы. Но мы оба, такая парочка, друг друга стоим. Я
очень надеюсь что мы не сдадимся и все у нас хорошо будет. Помолитесь за нас...

Вчера спрашивал у заведующей отделением, когда меня выпишут? Она сказала, что через 2 недели, то есть числа 12-го сентября. После того, как Иришка принесла из Центрального суда запрос о моем состоянии здоровья и предполагаемой дате выписки, мое состояние на бумаге, резко сдвинулось в сторону улучшения и согласно выписке, мое выздоровление перенесли уже на 04 сентября. Странное влияние на медиков оказывает прокуратура и суд. Я сразу вспомнил, как мне вызывали скорую в Прокуратуру, с запредельно высоким давлением в тот день и жутко плохим самочувствием. Мне сделали укол и уехали. Вызов скорой в Прокуратуру, по просьбе Чернышова, даже не был отмечен в журнале. Делайте выводы. Если у вас захотят отнять все и уничтожить, болезни вас не спасут. Не спасет смерть матери, меня не отпустили под подписку для ухода за ней, а потом не отпустили даже на похороны...
Поставьте свечку за ее упокой. Ее имя Александра. Нам с Иришкой она сниться очень часто...