Белёв (5)

Ещё в начале этих записок было упомянуто, что город Белёв был знаком проезжавшему через него в 1829 г. А.С. Пушкину, да и всем жителям России, не только, да и не столько, как родина В.А. Жуковского. А по причине совсем иной, печальной, случившейся там ровно за три года до того.

4 (16) мая 1826 г. в Белёве скончалась вдовствующая императрица Елизавета Алексеевна, в пути из Таганрога, где всего 137 днями ранее умер её муж.

«Едва император Александр перешел в обитель предков, едва смолкли около нас звуки погребальнаго шествия, как вновь тяжкое горе постигло августейшую семью и верный ея народ. Императрица Елисавета, земная жизнь которой проявлялась лишь в ея скорби и в нашей к ней любви, соединилась на небесах с тем, кто составлял лучшую половину ея существования. Эти две сродныя души не могли быть разлучены надолго... Не станем описывать последния минуты императрицы Елисаветы. Оне известны одному Богу».

Вот поэтому и есть самые разные версии: от естественной кончины до убийства или, даже, тайного её бегства.


Если совсем вкратце, то одна история (которую подробно и с разными вариациями можно прочитать в записках графа Уварова, в дневниках сопровождавшего её секретаря Н.М. Лонгинова и в историческом очерке А.И. Фирсова) говорит, что дело было так:

По всем планам по пути из Таганрога Елизавета Алексеевна должна была встретиться в Калуге с вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Не доезжая до Белёва 2-3 версты, Государыня, которая вообще была больна, почувствовала себя совсем дурно. Князь Волконский приказал скорей ехать. В 9 часу вечера царский поезд остановился около дома белёвских купцов Дорофеевых. Государыня с трудом вышла из кареты, приняла хлеб-соль от хозяев. Отдохнув около часа, государыня кушала бульон. В 10 часов вечера государыня отпустила всех придворных дам спать, и где-то около 4 утра без свидетелей скончалась.

А вот, уже подробнее, другая история, которую многократно слышал протоиерей Григорий Покровский в 1834-1838 гг. от самих жителей Белёва:

«...За неделю до вешняго Николы жители Белёва оповещены властями, что царский поезд приближается. Народ все улицы запрудил; со всех сторон двигались гужом к дому на окраине города, назначенному под квартиру ожидаемой царице; густыя толпы выдвигались далеко за город по дороге на встречу царскому поезду. Ожидали прибытия еще далеко до заката солнечнаго. Но как раз к самому закату медленно двигавшийся поезд совсем остановился, версты четыре не доезжая до города, у подгороднаго села(кажется Мишино прозывается [то есть Мишенское — gl.]). Отделились-это наших двое или трое от поезда — капитан-исправник, городничий и еще кто; скачут по дороге, и строго так, но без окриков, народу командуют: «назад! по домам! никакой встречи не будет! по улицам чтобы не сновали; шуму — ни-ни! избави Бог! Государыню тревожить настрого заказано!» Так по всей дороге и по улице до царской квартиры все очистили от народа. А сами стали у подъезда на караул.
Стемнело. [ 3/15 мая 1826 г. в Белёве заход cолнца был в 20:30, наступление вечерних сумерек в 21:25 — gl.]. Народ притих; но по домам не сиделось. Где поближе к царской квартире обыватели выползали потихоньку, чтобы своего начальства не растревожить, становились у своих калиток, кои поплотней к заборам уставились; многие хоть и с опаскою пробирались ближе к царской квартире; насупротив ея все заборы были вплотную народом подперты, а поверх (через заборы со дворов) головами унизаны.
Так близу полуночи, еще издалека — с самаго въезда в улицу, ведущую прямо к подъезду царской квартиры, послышался такой быстрый стук колес, как у почтарей-троечников. Во весь дух поезд пронесся и стал у подъезда! Из передней кареты кого-то высадили и на крыльцо под руки повели; вслед затем из той-же кареты бережно вытащили и двое понесли. Суета поднялась непостижимая! Какой-то из царской свиты кричит городничему или кому другому из наших: «Государыне дурно! Священника просит! Живо! Сию минуту! Христа ради скорей!» Только и видели и слышали на встрече царской среди ночи!
Привезли священника наскоро (называли его и по имени — один из учителей местнаго духовнаго училища). Он, — говорят, — напутствовал какую-то закутанную особу. А на разсвете [4/16 мая 1826 г. восход cолнца был в 4:35 — gl.] весь город (всю ночь тихо волновавшийся) узнал, что государыня Богу душу отдала, и посланы с этою вестью гонцы в Калугу к царице-матери. Вот и состоялось свидание живой с мертвою не в Калуге, а в Белёве. Во всем и на все Божья воля. Но есть Божья воля, которую зовут Божьим попущением за грехи наши. И это дело сталось по Божьему попущению злым людям. Бог знает и разсудит на том свете,— случай или злой умысел не допустил двум императрицам поделиться секретом о загадочной смерти императора Александра I».

Видите, разные эти истории.
Тут действительно похоже, что ей было плохо, поэтому ехали медленно. Затем остановились - то-ли ещё хуже стало или даже умерла. Послали разогнать народ, и видно ждали, пока совсем стемнеет. И не в 9 вечера, а уж в полночь потом на скоростях подогнали, кого-то вывели - кому дурно стало, а кого-то и совсем вынесли. Уже без хлеба-соли, бульонов и прочего. А уж какую там закутанную особу, напутствовал священик…

Да уж:
«Отвечали белевцы — не гадательно и предположительно, а тоном уверенности — и на вопрос о целях свидания двух императриц подальше от столицы, хоть этот ответ, если он не был заготовлен, унесла с собою в безъответную могилу, не успев высказать даже на ухо царице-матери, Елисавета Алексеевна. Она-де вызвала на встречу себе царицу-мать, чтобы поведать ей тайну загадочной, чрезвычайно скоротечной болезни и негаданной смерти своего мужа после утренняго кофе или шоколату у какой-то высокосиятельной дамы в пригородной вилле или садовой беседке, а не после прогулки по вершинам гор таврийских».

Были и такие версии:
Елизавета Алексеевна не умерла, а скрылась надолго в монастыре под именем Веры – Молчальницы;
Она была убита, так как Николай I и его мать Мария Фёдоровна считали её претенденткой на трон.

Но вот недавно найдены подлинные протоколы вскрытия её тела.
«5 мая 1826 года в 7 часов вечера приступили к аутопсии тела Её Императорского Величества Императрицы Елизаветы Алексеевны, скончавшейся 37 часов назад. 1. Тело было чрезвычайно…»
и так далее с таким заключением:
«Та часть этого благородного органа, которая предназначается для принятия венозной крови, была до такой степени растянута и ослаблена, что не могла уже выполнять свою функцию, а именно проталкивать далее полученную кровь посредством сокращений. Деструкция стенок сделала в конце концов эту функцию невыполнимой. Полное прекращение циркуляции крови должно было стать непосредственным следствием этого факта и одновременно послужить причиной внезапной смерти».

Итак, умерла 4/16 мая в 6 часов утра по причине сердечной паталогии.

Внутренние органы при бальзамировании тела вынули и, положив в сосуд, захоронили в саду при доме купцов Дорофеевых.

В январе 1827 г. царское правительство выкупило за 60 тысяч рублей этот дом и организовало в нем Вдовий дом – приют-богадельню на 24 места для вдов разных сословий. В нем была устроена церковь, освященная во имя св. и праведной Елисаветы, матери Иоанна Предтечи. Иконостас для этой церкви взят из походной церкви императора Александра I, который, по преданию, был при императоре в Париже.



Сейчас в этом доме, ул.Октябрьская, 7, находится Районный отдел внутренних дел:
начальник (8-487-42)-4-13-51, секретарь 4-10-68, дежурный 4-14-02, участковый инспектор 4-16-86, паспортный стол 4-18-90.

Оставим прозу. Вспомним А.С. Пушкина.
«Ответ на вызов написать стихи в честь имп. Елизаветы Алексеевны», февраль-март 1819 г.

На лире скромной, благородной
Земных богов я не хвалил;
И силе, в гордости свободной,
Кадилом лести не кадил.
Свободу лишь учася славить,
Стихами жертвуя лишь ей,
Я не рожден царей забавить
Стыдливой музою моей.
Но, признаюсь, под Геликоном,
Где Касталийский ток шумел,
Я, вдохновенный Аполлоном,
Елизавету втайне пел.
Небесного земной свидетель,
Воспламененною душой
Я пел на троне добродетель
С ее приветною красой.
Любовь и тайная свобода
Внушали сердцу гимн простой;
И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа.

Как раз тогда на собрании «Союза Благоденствия» его приятель Ф.Н. Глинка предлагал поставить правительницей императрицу Елизавету Алексеевну, когда все высказались за президента.



Оставим теперь и политику.
Есть такая быль: «Девушка с разбитым кувшином» в Царском Селе – прижизненный памятник государыне Елизавете Алексеевне, в память двух дочерей, которых она потеряла: Марии (1799—1800) и Елизавете (1806—1808). Ну, кто знает.

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.