21 июля 2003 г.
Я решила писать комментарии сюда. В февраль месяц 2002 г. Именно здесь есть пару твоих мыслей по поводу того, что было. Пару строчек про меня. Никому не явных и не понятных. А мне ясно. Очень. Очень.
Мне больно. Больно из-за того, что по твоим словам "там ничего не было".
Конечно уже то, что эти строчки есть и есть еще несколько, почти два десятка sms понятно, что это не так.
Но мне еще нужно писать. Для себя. Для того, чтобы знать, что я сказала, что я говорила, что я не промолчала, что я не упустила. Чтобы потом не мучать себя тем, что я опоздала, хотя что значит опоздала - как так можно - опоздать, когда ты только уехал, когда я сказала-написала сразу, когда ты еще был в моем городе, дело не в том, что ты мог или не мог остаться, и не садится в этот самолет, а дело в том, что ты просто не хотел, и дело не во мне. Не я опоздала, просто ты не хотел. Ты хотел другого. И пусть.
Еще почему пишу здесь - потому что я могу здесь писать вроде бы и тебе, но ты не прочитаешь, скорее всего. Давно все было, вряд ли будешь залезать. А оно так близко.
Это как письма. Ты не хочешь говорить - не надо. Я боюсь тебе мешать и стесняюсь говорить, раз думаю, что ты этого не хочешь.
Но я могу писать. По почте письма - опять же стесняюсь. Я иногда представляю себе, как ты видишь письмо от меня в ящике, открываешь, и видя, что оно опять про то, что я чувствую, кривишься, нет, не кривишься, выпячиваешь вперед нижнюю губу так недовольно-непонимаще, и несколько приподнимаешь брови... - зачем она так, опять, - безразлично-разочарованно.
А сюда я могу писать свободно. Как будто пишешь дневник, с надеждой, что его кто-то прочитает.
Здесь будет мой журнал. И для этого мне не нужен, ни пароль, ни разрешение. Это мой журнал на ЖЖ.

23.07.2003
Интересно, знаешь ли ты как я тебя люблю.
Думаю, нет, иначе ты бы убежал и никогда не бы меня больше не видел. Или наоборот.
Хотя нет – так сделал бы нормальный человек, но не ты.  Что самое грустное, что даже если бы ты знал, наверное, мало бы что изменилось. Потому что любить может один, но вот чтобы при этом они были вместе, надо желание второго. Ну и банальности же я пишу, глупо как-то.
Я люблю тебя так, что я совсем не хочу говорить, когда я рядом с тобой. Мне не надо. Я могу шептать или говорить вовнутрь, но слова совсем не обязательны. Я очень люблю с тобой молчать.
Я люблю тебя так, что я хочу на тебя смотреть долго-долго. А ты так красив. Но это уже другое, потом.
Я люблю тебя разного. Я люблю смотреть на тебя и слушать тебя, когда ты занимаешься своим делом. Тем, чем ты занимаешься – когда ты ведешь людей, когда ты несешь идеи, когда ты говоришь, когда ты «речишь», когда ты руководишь и отвечаешь за все-все. Ты очень удивительный тогда. Ты весь заполняешься металлом – и лицо и руки, тяжелым и твердым, причем с удивительным свойствами – притягивать и отталкивать одновременно, да и током бить можешь, если кто неосторожно подойдет. Ты похож на морского ежа и ската одновременно.
Я люблю тебя и другого. Светлого и нежного. Такой ты - необыкновенный. Прозрачный как вода, а в ней радуга отражается. Ты такой - как индикатор в Алисе у Булычева, когда он переливался всеми цветами радуги. И как будто сделан из мягкого стекла, очень тонкого и хрупкого. Очень.
Я люблю тебя так, что мне больно. Остро, сильно, тяжело и густо. И очень светло. Ярко-ярко, слепнуще, как когда долго смотришь на солнце. Хочется сказать, но не говорить, а именно сказать, чтобы оно уже было сказано, хочется чтобы ты просто знал и понял. Хочется улыбаться и плакать. Как же хорошо, что я могу чувствовать. И плакать долго, не переставая, не смотря на то, что в упор смотрят соседи и молодой моджахед на переднем левом сидении, тот, на которого ты обратил внимание еще до отъезда. Так много хочется.

01.08.2003
Давно хотела написать, да все как-то было не в кон. Много думала и про себя писала. Прямо, "Здравствуйте, моя дорогая Катерина Матвеевна..." получалось.
Я сегодня болею. Проснулась - плохо, встала - еще хуже, сейчас еле сижу на работе.
На выходных был тренинг по продажам. Сплошное НЛП. Два противных тренера постоянно пытались выудить из нас что-то - то ли агрессию, то ли раздражение, но кроме сопротивления не получали ничего. Фиг им обратной связи. Мучались, бедные, без нее. Все каллибровали - т.е. диагностировали, если по простому. Неизвестно, правда, какое слово еще проще. Стремо было после тренинга, на следующий день - сплошные соматические реактцц, кого тошнит, кто спит, у кого депрессняк жуткий. Походу теперь вообще все все разучастся делать. Вместо того, чтобы просто улыбнуться, выслушать и услышать, все будут каллибровать, присоединяться, вести, разбивать, ставить якоря и др. хрень.
Выходных не было, может поэтому к концу этой недели я такая разбитая. А друзья ездили на природу на выходны - в моей палатке, новенькой, необновленной еще, мной то есть, ими то уже обновленной.
Давно хотела написать какой ты красивый. Долго не могла найти слова одного - именно его не хватало. Не слово, а обозначение цвета. Не золотой, не золотистый, не охровый, не цвета светлого дерева, ....
Вчера нашла - цвет колосящейся пшеницы. И это не про волосы. Теперь смогу написать. Но не сегодня, наверное.

Цвет колосящейся пшеницы. Пшеницы под дождем. Это не про волосы. Тогда у тебя волосы были крашеные, да и мне трудно сказать какого они цвета – прелой высушенной травы что ли…
Цвет колосящейся пшеницы под дождем. Уже почти два года я живу с этим цветом. С этим светом.
Осенью месяц жила одна. Думала, интересно передаются ли мысли на расстоянии. Теперь знаю что нет. Или я совсем плохая передатчица. Иначе ты бы приехал. Потом живу вспоминая. Я тоже умею вспоминать
А сероглазый король не умер, кстати. Он не мог умереть, потому как он мой.