Отец Василий, его дети и А.И.Герцен




Родители Василия Тимофеевича были бесфамильными крепостными. Так что, получается, он был первый в роду, кто стал носить фамилию Смирнов - которую получил в семинарии.
Сведения о нем ломают все мои, во всяком случае, представления о сельских попах в дореволюционной России.
Во первых батюшка любил Шекспира и Байрона. По этому случаю он сам учил аглицкий язык, чтобы, значит, читать их в оригинале.
Во вторых, он был большим любителем карточных игр, причем самых сложных. Да! Он считал, что карты не хуже шахмат развивают ум, а портит их только денежный интерес.
В третьих, Василий Тимофеевич был западник и либерал, вообще увлекался политикой. Временами бывая в Москве (а служил он в Подмосковье), с оказией доставал "Колокол" Герцена, который потом внимательно изучал.
Как-то раз, когда отец Василий уехал по делам, матушка - женщина практичная и аполитичная, решила отремонтировать одну из комнат. Ей показалось, что бумага, на которой "Колокол" напечатан, вполне подходящего качества для этого дела. Ну и еще, ей хотелось избавиться от части бумажного хлама, загромождавшего углы дома.



Успела она подготовить к поклейке обоев только одну стену, как муж неожиданно вернулся.
Ох, и рассердился же батюшка! Вот что угодно, но только не "Колокол", который специально лежал стопкой в углу, чтобы Василий Тимофеевич мог в любой момент перечитать что-либо! Правда, поостыв немного, он понял, что все не так уж и плохо. Ведь теперь можно было сделать из этой комнаты оригинальный кабинет и даже библиотеку.
Он перенес туда и книги и ломберный столик, а стену с "Колоколом" не разрешил оклеивать: пусть остается так и радует глаз.
В свободное время к нему приходили друзья и партнеры: местный полицмейстер, начальник ж/д станции и попечитель школы. Они играли в карты (строго на интерес!) и обсуждали судьбу России. Причем начальник ж/д станции был как раз антизападник и славянофил, и они часто с отцом Василием спорили и даже ругались. Но, тем не менее мирились и продолжали общаться, ко взаимному удовольствию.
У отца Василия было 13 детей. Все они со временем стали священниками и женами священников. Все - кроме тринадцатого, Николая, который ушел из семинарии. Сначала он устроился частным учителем, потом телеграфистом на станции, а со временем стал инженером-путейцем.



Вот он-то и есть мой прадедушка.
После революции связь между братьями и сестрами, увы, как это часто бывает в такие времена, почти прервалась. Кто-то из них погиб, или жизнь разметала еще в 20-е - 30-е.
Но судя по всему, прадедушка с некоторыми продолжал общаться и отслеживал их судьбу, о чем свидетельствует этот родословный список 1945 года (там справа прадед обозначил себя, своих детей и двух внучек Татьяну и Ирину - мою маму с сестрой).



Судя по всему, осторожность соблюдалась со всех сторон. И поэтому, когда прадедушка умер, связь с родственниками прервалась окончательно. Мама, например, никого из них уже не знала.
Но я знаю историю про одного из прадедовых старших братьев. Он к началу войны служил где-то в Подмосковье. Как раз наступали немецкие войска. Он спрятал у себя цыганскую семью. Но на него донесли, и их повесили вместе. Не знаю его имени, и места, где это было, только саму историю.
И вот еще сохранилась карточка одного из братьев (хотелось бы думать, того самого, он вызывает у меня восхищение, и мне хотелось бы увидеть его изображение - но неизвестно, чья эта фотография).



Карточка дореволюционная. Меня заинтересовала награда этого человека. К сожалению изображение мелкое, пересвечено и смазано. А жаль.



За что священник мог получить награду? Может быть он служил в действующей армии в японскую или Первую Мировую? Кто знает.