Возвращение к Пал Палычу
     Я воскрес в страхе, грязи и весне. Я боялся высунуть нос на улицу, и всюду, куда бы я не пошёл, на меня были наставлены дула - сотни дул, из окон, из дверей, из машин. Мне постоянно хотелось бежать, но я не знал куда.
     Но я ещё не забыл как меня зовут, и не забыл ещё о существовании Пал Палыча. Пал Палыч должен был избавить меня от страха, это я знал твёрдо. Мне пришлось преодолевать себя самого, когда я выходил в город в поисках моего провожатого. В конце концов, где-то через месяц, агорафобия исчезла, и я спокойнее стал глядеть на прохожих и автомобили. Я научился радоваться свободе, как мечтал.
     И вот, гуляя однажды по набережной на Островах, мысли о том, что необходимо найти Пал Палыча, как-то незаметно оставили меня. Я пошёл по траве вдоль речного берега, встречая через каждые метров десять унылых рыбаков, сидящих со спиннингами на корточках, поминутно глядя на пустое ведро рядом с собой, как будто оно от этого может наполниться. К слову сказать, петербургских рыбаков никогда нельзя спрашивать насчёт клёва, иначе вы рискуете не вернуться домой живым. Итак, я бродил и радовался майскому солнцу - на этот раз это было жизнеутверждающее солнце - и вдруг увидел рыбака без удочки. я было прошёл мимо него, по инерции; но когда сообразил, что тот сидит без удочки, и что ещё интереснее, без ведра. Я обернулся. Рыбак был одет так же, как и все - серая непромокаемая куртка и чёрные высокие сапоги. Он сидел и просто смотрел на воду, сидя на корточках. Сердце у меня защемило от непонятного чувства. Я медленно подошёл к нему и сел рядом, стараясь не глядеть на лжерыбака.
     - А ты молодец, - сказал человек, и повернулся ко мне лицом. - Ну, здравствуй.
     Это был Пал Палыч.
     Мы крепко обнялись. Мне показалось, что у Пал Палыча увлажнены глаза. "Да нет же, не может быть такого",- подумал я, сам вытирая заплаканную щеку.
     - Да нет, всё может быть, - получил я ответ. - Я действительно очень рад тебя видеть.
     - Да, - так повёл речь Пал Палыч, - Теперь ты многое знаешь. Думаю, курс учения можно будет потихоньку сворачивать. Дальше ты сможешь уже учиться самостоятельно.
     - Нет, - покачал я головой, - не представляю, как это у меня получится. Без вас...
     - Получится, - заверил Пал Палыч. - я же не говорил, что мы стобой расстаёмся. Нам ещё идти и идти. Тебя ждёт прекрасное лето и ещё более прекрасный август. И видеться с тобой будем, всё по-старому.
     Мы вышли на аллею, залитую четырёхчасовым солнцем (лучшее солнце именно в это время дня), и Пал Палыч сказал:
     - Всё то время я учил тебя. А обо мне ты ничего не знал. Разве ты никогда не хотел узнать обо мне больше?
     Я очень хотел. Всегда. Только боялся спрашивать.
     - Сейчас уже можно, - сказал Пал Палыч. - Я ведь вовсе не таинственный человек, совсем не таинственный. Таинственным меня делают остальные, мир, если тебе угодно. А сам я не хочу представлять из себя никакую тайну.
     Я посмотрел на Пал Палыча. Сейчас это был самый обыкновенный человек - с сединой на висках, с морщинами на лице, с длинными летами за спиной, но всё с тем же непередаваемым взглядом.
     - Так что до скорого, - мягко похлопал меня он по плечу. - На этот раз точно до скорого.
     И Пал Палыч пошёл себе вдаль, и растворился в глубине аллеи. Я долго стоял и смотрел ему вслед, и был счастлив. И уже с тех пор не боялся, и ночью ко мне перестали приходить кошмары - как будто Пал Палыч незримо присутствовал рядом со мной даже во снах и мужественной рукой отгонял от меня мир страхов.
     И я чувствовал, что стою на земле обеими ногами, прочно, как никогда.