Войти в систему

Home
    - Создать дневник
    - Написать в дневник
       - Подробный режим

LJ.Rossia.org
    - Новости сайта
    - Общие настройки
    - Sitemap
    - Оплата
    - ljr-fif

Редактировать...
    - Настройки
    - Список друзей
    - Дневник
    - Картинки
    - Пароль
    - Вид дневника

Сообщества

Настроить S2

Помощь
    - Забыли пароль?
    - FAQ
    - Тех. поддержка



Пишет Гр.Ч. ([info]grajo)
@ 2013-07-09 00:56:00


Previous Entry  Add to memories!  Tell a Friend!  Next Entry
Entry tags:sociolinguistics

досужие мысли
Предположение:

Билингвализм общества необязательно ведёт к language shift, и даже необязательно способствует обеднению «исконного» языка, хотя бы и питая тот многочисленными заимствованиями из языка «привнесённого». Возьмём за пример соотношение сил между грузинским и русским в советской Грузии. Были ли мы свидетелями сколько-нибудь значимого отхода людей от «исконного» языка в пользу привнесённого»? Нет. С одной стороны, сверху обеспечивался статус «исконного» языка, а с другой, существовала громада информации, доступной на нём: книги, газеты, радио, телепрограммы, фильмы и т.д. При этом, по-видимому, второй фактор здесь сыграл большую роль, нежели первый. Скажем, в Ирландии статус гэлика обеспечивается сверху, но нет изобилия информации на нём. Информации на английском с ходу больше на порядки, она перекрывает информацию на гэлике абсолютно. В Израиле же наблюдалась другая ситуация, когда сначала появились книги, газеты, радио на иврите, и только потом, с созданием государства, иврит получил свои уникальные полномочия. Таким образом, ещё до провозглашения Израильского государства и иврита как государственного языка в йишуве уже выросло поколение ивритоговорящих, поскольку оно уже могло информационно расти на ивритских источниках.
Посему, человек постоянно нуждается в информации, и не просто в информации, а в многообразии ея. Чем больше язык может это многообразие обеспечить, с применением подручных средств, тем более крепки будут его позиции. В случае с кечуа мы до сих пор наблюдаем нехватку информации, нехватку её разнообразия. Тем более что к ранее упомянутым источникам прибавился интернет, и в функциональном плане изрядно их потеснил.
Главное предположение здесь состоит в том, что образование, т.е. использование языка для преподавания, не является здесь решающим фактором (как считают многие теоретики языкового планирования). Без доступной и разнообразной информации на языке, полагаясь в основном на одно образование, language shift вспять не повернуть. Т. е. вкупе эти факторы могут оказать решающее значение, но образование в одиночку – нет. Может ли информативный фактор оказать решающее значение в одиночку? Этот вопрос остаётся открытым.