current reading
"Пять лет рядом с Гиммлером". Воспоминания Феликса Керстена - личного мануального терапевта, избавлявшего Гиммлера от мучавших его желудочных колик.

Интересно всё это, как простой врач, и не думавший влезать в политику, неизбежно, помимо своей воли, становится замешанным во всяких внутренних интригах рейха, погружается во всю эту грязь. Только потому что он "рядом с Гиммлером".

Гиммлер, хоть он и фанатично предан Гитлеру, всё-таки возможно один из самых вменяемых персонажей из верхушки рейха (Не зря он был против войны, тайно искал контакта с союзниками для заключения мира. Ещё, он говорит, что был против уничтожения евреев, и переводит все стрелки на Бормана и Геббельса.)
Но даже он нередко проявляет просто-таки чудеса мракобесия.

    - Лично я полагаю, - добавил Гиммлер, - что запрет моногамии будет естественным шагом в развитии нашего общества. Брак в его существующей форме - сатанинское достижение католической церкви; брачные законы сами по себе аморальны. Как мы видим из истории моногамии, женщины нередко думают: "Зачем мне так же заботиться о внешности, как до брака? Муж не может изменить мой статус вне зависимости от того, удовлетворяю ли я его капризы и забочусь о нем или нет, одеваюсь ли так, как ему нравится, или нет, остаюсь ли я женщиной его мечты или нет". Но при бигамии каждая из жен будет служить примером для второй, так что они обе постараются быть женщиной мечты для своего мужа - не будет больше ни растрепанных волос, ни неряшливости. Образцами, стимулирующимиих воображение, станут для них идеальные женщины из искусства и кино.
    Тот факт, что мужчина вынужден провести всю свою жизнь с одной женой, во-первых, заставляет его изменять ей, а затем превращает его в лицемера, когда он пытается скрыть сови грехи. Итог - охлаждение в отношениях супругов. Они избегают объятий друг друга, и в результате у них нет детей. Это - причина, почему на свет не появляются миллионы детей, в которых так нуждается государство. С другой стороны, мужчина, как бы он этого ни хотел, никогда не осмелиться прижить детей от женщины, с которой заводит связь, лишь потому, что это запрещено моралью среднего класса. Опять же в проигрыше оказывается государство, потому что и вторая женщина остается бездетной.
[...]
    Обсуждая с Гиммлером проблему бигамии, я привел такой аргумент:
    - Вы возбудите самую жестокую оппозицию со стороны женщин, и это не может оставаться вами незамеченным. Нынешний статус женщины в западной цивилизации зависит от института, который вы собираетесь упразднить. Вы действительно считаете, что жены без борьбы смирятся с законно признанной соперницей?
    - Первая жена получит особые права. Она получит титул "домина", который станет официальным. Вторая жена будет знать это заранее. Кроме того, все дело в приввычке. Через одно-два поколения все будут считать вполне естественным, что у мужчины две жены, а не одна. Кроме того, мы даруем первой жене право уйти от мужа, если она не сможет ужиться со второй женой, хотя он будет не обязан содержать её после этого. Почему полигамия не может дать у нас такие же результаты, как в других странах?
    - Германия - не Азия, - возразил я. - Вы должны помнить, что большинство ваших бигамных браков будут заключаться в крупных и мелких городах, где на семью приходится не больше чем по шесть комнат. Мне искренне жаль несчастного мужа, который каждый день вынужден выслушивать и улаживать ссоры двух жен и их многочисленный детей, причем каждая мать будет защищать своих отпрысков. Соседям тоже найдется, что сказать, а еще есть милые родственнички с обоих сторон - подумать только, две тещи! Мне кажется, легче заслужить Рыцарский крест, чем выносить хоть сколько-нибудь долго такой ужас. Вы должны учредить специальную награду за мужество в семейных баталиях. В итоге измученный бедняга, дважды муж, бросит двух своих законных жен, чтобы найти отдых и покой, недоступный ему дома, в объятиях третьей женщины.