У нас в ru_politics@lj стихотворцы завелись
Я рыдалъ (Паркер убейсо ап стену от зависти):


как ныне сбирается вещий Володя
отмстить неразумным пиндосам
Их села и нивы за сепаратизм
отрежет от нефте-насосов.

С охраной своей, в кевларной броне,
по полю для гольфа бредет на поне.

Из темного леса навстречу ему
Идет вдохновенный кудесник,
Покорный Ваалу старик одному,
Заветов грядущего вестник,
В доносах и стуке проведший весь срок.
И к мудрому старцу подъехал стручок.

«Скажи мне, Алексий, любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною?
И скоро ль, на радость пиндосов-врагов,
Могильной засыплюсь землею?

Открой мне всю правду, не бойся меню!:
В награду- любую на рясу хуйню!».
«Я,бля, не боюся могучих владык,
Мне орден твой нахуй не нужен;
Правдив и свободен мой вещий язык
И с волей небесною дружен.

Грядущие годы таятся во мгле;
Но вижу твой жребий на узком челе.
Запомни же ныне ты слово мое:
Воителю слава- награда;
Победой прославлено имя твое;
Твой бэдж- на вратах Ленинграда;
И волны и суша покорны тебе;
Завидует Буш твоей дивной судьбе.

И синего моря обманчивый вал
В часы роковой непогоды,
И пращ, и стрела, и лукавый кинжал
Щадят победителя годы...
Под грозной броней ты не ведаешь ран;
Незримый хранитель могущему дан.

Твой понь не боится опасных трудов;
Он, чуя господскую волю,
То смирный стоит под мячами врагов,
То мчится по гольфову полю.
И солнце и туча ему -все хуйня...
Но примешь ты смерть от такого поня».

Вован усмехнулся — однако чело
И взор омрачилися думой.
В молчаньи, рукой опершись на седло,
С поня он слезает, угрюмый;
И верного друга прощальной рукой
И гладит и треплет по шее крутой.

«Прощай же мой верный ты Вадик,
Ужо отведут тебя в садик!;
Теперь отдыхай! уж не ступит нога
В твое позлащенное стремя.
Прощай, утешайся — да помни меня.
Эй,быдло,охрана, возьмите поня,
Покройте попоной, махровым ковром;
В мой луг под уздцы отведите;
Купайте; кормите отборным зерном;
Водой ключевою поите».
И перцы тотчас же с понём отошли,
А Вове другого коня подвели.

Пирует с дружиною вещий Вован
При звоне веселом стакана.
И кудри их черны, как южная ночь
Над городом южным Бесланом...
Они поминают минувшие дни,
где вместе бабло порубили они...

«А где мой товарищ? — промолвил Вован, —
Скажите, где поня мой Владик?
Здоров ли? все так же ль легок его бег?
Все тот же он топчет мой садик?»
И внемлет ответу: Да что ты Вован!
Уж год поди, хуле там, спит он!
Лужок по подлянке поджог тот кичман
И Вадик откинул копыта.

И грустный Вован головою поник
И думает: «Что же гаданье?
Алексий, ты лживый, безумный старик!
Презреть бы твое предсказанье!
Мой понь и доныне носил бы меня».
И хочет увидеть он кости поня.

Вот едет тщедушный Вован со двора,
С ним Славик и старые гости,
И видят — на холме, у храма Христа,
Лежат благородные кости;
Их моют дожди, засыпает их пыль,
И ветер волнует над ними ковыль.


Вован тут на череп поня наступил
И молвил: «Спи, друг одинокой!
Твой старый хозяин тебя пережил:
На тризне, уже недалекой,
Не ты под секирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прах напоишь!

Так вот где таилась погибель моя!
Мне смертию кость угрожала!»
Из мертвой главы Литвинович- змия,
Шипя, между тем выползала;
Как пестрая лента-подлянкa, броском
Вована за жопу кусает тайком


Виски и водка в Кремле разлились,
На тризне плачевной Вована;
Славик и Люда на холме сидят;
Охрана пирует допьяна;
Братва поминает минувшие дни
Как вместе бабло нарубили они



(c) shender666@lj