Добавление комментария

Про Калоева
Леонид Александрович Радзиховский:

Естественно, с моей точки зрения, у любого нормального человека все сочувствие может быть только на стороне этого невероятно, запредельно несчастного человека. Честно вам скажу, никакого сочувствия к тому швейцарцу, которого он убил, у меня нет. И абсолютно не потому, что он швейцарец, португалец или еще кто-то, а потому что по вине этого парня погибло 80 детей. И он после этого, заметьте, с работы не уволился, в депрессию не впал, с собой покончить не попытался. Т.е. никаких зримых признаков того, что он почувствовал трагедию, которой он виной, не было. Поэтому я бы сказал по простому: что этот дядька, авиадиспетчер этот – датчанин он, швейцарец, русский, чеченец или кто, - человек очень плохой, по моему ощущению. Вот. Все мое, естественно, сочувствие полностью на стороне, конечно, Колоева. Что его несчастье не станет не больше, не меньше оттого, где он сидит, на свободе он или в тюрьме. Это тоже очевидно. Но если он хотел в этот момент вернуться к своим родным и близким, то какими надо быть козлами, чтобы его не отпустить. Это вообще называется, Бога не бояться.

Л.ГУЛЬКО – Вот видите, как. А Михаил Демидов, гражданин России, вот чего пишет нам по этому поводу: «Мне кажется, что место Колоева – это тюрьма, - я цитирую просто. - Может быть, это жестко, но справедливо». Мы только что об этом говорили с Вами.

Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Мне кажется, что…

Л.ГУЛЬКО – «Кровная месть в XXI веке – вещи несовместимые».

Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ясно.

Л.ГУЛЬКО – «Ну, что, - говорит, - я прав?»

Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Мне кажется, что место Михаила Демидова – это психоневрологический диспансер, где, может быть, ему внушили бы более человеческие мыли, а именно возможность, дорогой Михаил, от души Вам не желаю никогда в жизни испытать хоть сотую часть того, что испытал этот человек. Но вообразить себе на одну секунду, на себя примерить может любой. И понять, что такое, когда по чьей-то вине, по вине того, что он кофе пошел попить, погибли все, погибла ваша жизнь, а этот человек не испытывает ни тени ни стыда, ни раскаяния, ничего, а вы после этого болтаете про кровную месть?

Михаил Юрьевич Баршевский:

М. БАРЩЕВСКИЙ: Я вам выскажу свою точку зрения как адвокат с 25-летним стажем, а не как политик, тем более не в период предвыборной кампании.

М. СТАРОСТИНА: Тем более, вам эта профессия больше нравится.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Да, с учетом моих познаний в судебной психиатрии, с учетом того, насколько я знаю материалы дела Калоева, то, что писала пресса, и то, что рассказывали профессионалы в своем кругу. Он, абсолютно очевидно, совершил убийство в состоянии аффекта, абсолютно очевидно, потому что 16 ножевых ранений, которые он нанес, это не убийство. Убийца наносит 2-3, когда он идет на убийство, он наносит 2-3 удара в нужное место, старается нанести, если не против спецназовца. Калоев абсолютно не помнит, что было с момента, когда потерпевший его оттолкнул и уронил в грязь фотографии его семьи. Я психологически, типун мне на язык, ставлю себя на его место, вот если бы такая трагедия случилась в моей жизни и кто-то бы в грязь уронил бы фотографии близких родственников, это было бы неосознанно, я бы убил его. Но это было бы неосознанно. Я бы бил, пока он не упадет, потому что это надругательство над самым единственным святым, ему самым дорогим, что есть у человека, то, что он потерял.

М. СТАРОСТИНА: Понятно, что трагедия…

М. БАРЩЕВСКИЙ: Поэтому, поэтому, повторяю еще раз.

М. СТАРОСТИНА: …но он герой?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Нет, секундочку, он не герой, он человек, совершивший убийство в состоянии аффекта, для меня это абсолютно очевидно.

М. СТАРОСТИНА: А то, что сейчас происходит?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Поэтому, секунду, поэтому я считаю, что его осуждение было судебной ошибкой. Кстати говоря, продиктованной далеко не исключительно судебными, скажем так, привходящими, как это, там к нам в страну кто-то приехал из России и кого-то у нас убил, значит, надо осудить. Его не могли оправдать, швейцарский суд просто не мог оправдать, я не знаю, по политическим соображениям, по этическим соображениям. Но я утверждаю, что Калоев юридически невиновен, несмотря на наличие приговора суда. Поэтому то, что швейцарцы его выпустили досрочно, это очень разумное решение. И встречают его не как героя, который замочил, кого надо было замочить, а встречают его, поскольку это русская душа, мы умеем сострадать. Я не знаю ни одного человека, который не понимал бы той трагедии, которую пережил Калоев, причем пережил дважды – и потеряв свою семью, и потом формально будучи назначенным убийцей. Человек, который не помнит, что он делал, он не помнит, чтобы он убивал. Он не хотел убивать, он не знал, что он убивает. А его за это посадили в тюрьму. Человек, который сидел, сам не понимает, за что он сидит. Поэтому его встречают, я считаю, что это не как национального героя, а просто проявляя столь характерное для нас человеколюбие, умение сострадать. Вы знаете, я очень не люблю громких слов, но все-таки, действительно, русская культура, наш менталитет всегда был самым духовным.