коммунальный блок


еще один фотоотчет с 40 минутной выставки
фотки pornoholocaust
(также фотоотчет Олега Яковлева http://ne-da.livejournal.com/80587.html#cutid1 и репортаж Дениса Мустафина http://ne-da.livejournal.com/80124.html#cutid1)



чтобы попасть на выставку, надо было пролезть между ржавыми гвоздями полуприбитой-полуоторванной двери, потом идти на гул голосов сырыми коридорами, подсвечивая себе путь телефоном, попадать в пустые комнаты, в которых ничего не происходило



наконец на третьем этаже




работы Георгия Литичевского



работы Дмитрия Борко, в дверном проеме поэт Кедреновский с другом,
Кедреновский должен был читать стихи, но из-за ментовской облавы не выступил



в одной из комнат происходил фуршет с обычном для Свинотек набором: пиво в пластиковых бутылках, кола, водка, плавленый сыр Орбита, хлеб



поэты мирно разливают художникам



Николаев, Булдаков, Кедреновский на фоне работ художника-мистика Влада Александровича. Это триптих про мышей, жесткая графика и инфернальные сюжеты. В аллегорической форме рассказывается о жизни сквота в Мерзляковском переулке в конце восьмидесятых: свадьба, похороны и быт.




Алекс Булдаков рассказывает о своих новых работах -- намеренно грязноватых и затертых акварелях с примесью акрила. На ровном бирюзовом фоне жалкие фрагметы разрушенных архитектурных конструкций



в дверях появляется Антон с известием, что менты уже выехали, и надо уходить



все сваливают
дверь придерживает сын Супергероя, за ним маячит человек, вызвавший милицию, и теперь желающий силой задержать хулиганов



люди из соседнего дома вызвали милицию, забили дверь и караулят



 

моя серия для "Коммунального блока" -- "МОЛЕБЕН против ГЕНПЛАНА"

и турецкого Торгового Центра под Пушкинской площадью. Это место
захоронения монахов Страстного монастыря.
 

Все рисунки выполнены с натуры с разрешения портретируемых.













я очень благодарна православным активистам с Пушкинской площади, что они были терпимы ко мне, позволили себя рисовать и даже одобрили часть рисунков. Хорошо, что их религиозная решимость направлена не на сутяжества против выставок, а на спасение старой Москвы