|
|
Пишет Антон Николаев (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} halfaman)@ 2010-11-09 23:32:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Интервью с террористом-старообрядцем
Террорист-старообрядец Илья Тихомиров - пожизненно заключенный колонии особого режима «Черный Беркут» – . Илье 24 года, это худенький интеллигентный юноша из Москвы, бывший студент-художник. В августе 2006 года он вместе с товарищем по патриотической подпольной организации совершил теракт на Черкизовском рынке столицы. В результате взрыва самодельной бомбы пострадали 50 человек, 14 погибли, в том числе двое детей.
- История сложная, даже мне самому до конца не понятная, – Илья Тихомиров говорит очень тихим, каким-то странно замедленным голосом, сначала неохотно, а потом с все большим воодушевлением. – При центре детского и юношеского творчества был клуб военно-спортивной подготовки. Я туда ходил как в спортивную секцию. Нас учили строевой подготовке, рукопашному бою и вообще готовили к службе в армии. Тренер Николай Валентинович сказал мне, что в кафе на Черкизовском рынке его оскорбили, избили, что там распространяют наркотики. И даже сказал, что там центр подготовки боевиков «Алькаиды»...
- Вы поверили этому?
- Самое удивительное, что да.
- Сколько вам было лет?
- Девятнадцать.
- Вы умели делать бомбы?
- Да, я купил аммиачной селитры в магазине удобрений, в интернете скачал инструкцию, как сделать взрывчатую смесь. Оказалось, что это несложно. Потом поехал в лес и испытал ее. Увидел, что все нормально взрывается. Первым взорвал салон черной магии «Лилиана». Тренер сказал мне, что там обманывают людей. Я пришел как клиент, пошел в туалет и подложил бомбочку. Был взрыв, но никто не пострадал. Потом еще в рамках операции «Возмездие» мы взорвали одно общежитие, где жили люди, которые не нравились тренеру Николаю Валентиновичу. Еще взорвали помойку и биотуалет. То есть это была какая-то такая детская игра. А с другой стороны, я действительно думал, что удастся проучить этих «оккупантов». Я хотел отомстить за взрывы в Москве, которые произошли накануне.
- Вы хотели убить этих людей?
– Нет, я хотел только напугать! Почему именно на Черкизовском рынке произошла трагедия, почему до этого все заканчивалось благополучно, без жертв, я не знаю. Может быть, нас осознанно вели к этой трагедии? И кроме нашей «хлопушки» там было заложено что-то еще? Во время процесса я разговаривал с экспертами, они сказали мне, что эта смесь очень чувствительна к перепадам влажности. Первый раз я делал ее в гараже, а перед рынком сделал в квартире, может быть, это сыграло свою роль. Ну, из китайского будильника соорудил небольшой замедлитель на 50 секунд... потом хлопок, меня оглушило взрывом, потом вспоминаю уже – сижу у следователя, и он мне говорит, что погибли люди, четырнадцать человек... Сначала я не поверил, думал он так, жути нагоняет. Я не себе мог представить, что это правда. Я не знаю, как описать это состояние – ужас, оторопь... Когда я услышал, что меня приговорили пожизненно, как ни странно, почувствовал облегчение... Очень странная реакция была у моих подельников, некоторые из них засмеялись...
- Как проходит ваша жизнь здесь?
- Ну, в шесть часов утра подъем. Потом заправили кровати, завтрак, утренняя проверка, обед, прогулка полтора часа. Гуляем мы тоже в закрытом помещении, только вместо крыши сетка. Каждую камеру заводят в свой отсек, а сверху присматривают, чтобы не разговаривали между собой и вели себя прилично... В десять часов отбой, значит, можно приблизиться к кровати и лечь под одеяло. Об этом мечтаешь весь день. Во сне ты немного свободен.
- Кто ваш сокамерник?
- Он осужден за убийство и изнасилование двенадцатилетних девочек. Не знаю... он говорит, что невиновен. В любом случае, не мне же осуждать его...
- Что вы читаете?
- «Преступление и наказание» Достоевского – произведение, которое я сейчас перечитывал. Потом еще роман «Идиот». История князя Мышкина показалась мне близка. Мы даже страдаем с ним одним заболеванием...
- У вас эпилепсия?
- Да, кстати, именно в тот период, когда все это произошло, я прервал курс лечения, и это привело к специфическому состоянию психики, органическому расстройству личности. У меня даже есть экспертиза, признавшая, что я был частично невменяем на тот период. Ну, вообще сойти с ума было бы страшно. Хотя, с другой стороны, сумасшедшему уже все равно, где он находится.
- У вас есть возможность рисовать?
- Да, но я почти совсем охладел к занятиям живописью. Единственно, что делаю – рисую стенгазеты, плакаты, то есть помогаю воспитательному отделу воспитывать нас.
- Если бы у вас был выбор между пожизненным заключением и смертной казнью, что бы вы выбрали?
- Сколь угодно можно говорить, что лучше уж смерть, чем такая жизнь, и, конечно, доля правды в этих словах есть... Но больше правды в том, что когда жизнь твоя может вдруг прерваться, она становится дороже всего... Вряд ли кто-то согласится даже самую страшную жизнь променять на смерть. Особенно, если не с чем пойти туда, за границу жизни и смерти, нечем оправдаться! Этот момент даже страшнее, чем сама смерть.
- Верите ли вы, что когда-нибудь выйдете отсюда?
- Если вам кто-то скажет «нет» – не верьте ему. Может быть, человек не признается никогда, но в глубине души всегда надеется на лучшее. Все надеются – на пересмотр уголовного дела, на президентскую амнистию, на новую русскую революцию, на Божье чудо.
На прощание Илья очень хотел пожать мне руку, но не смог: руки его были в наручниках, а сам он сидел в узкой клетке. Расстались мы почти друзьями.
http://www.polit.ru/institutes/2010/1
Террорист-старообрядец Илья Тихомиров - пожизненно заключенный колонии особого режима «Черный Беркут» – . Илье 24 года, это худенький интеллигентный юноша из Москвы, бывший студент-художник. В августе 2006 года он вместе с товарищем по патриотической подпольной организации совершил теракт на Черкизовском рынке столицы. В результате взрыва самодельной бомбы пострадали 50 человек, 14 погибли, в том числе двое детей.
- История сложная, даже мне самому до конца не понятная, – Илья Тихомиров говорит очень тихим, каким-то странно замедленным голосом, сначала неохотно, а потом с все большим воодушевлением. – При центре детского и юношеского творчества был клуб военно-спортивной подготовки. Я туда ходил как в спортивную секцию. Нас учили строевой подготовке, рукопашному бою и вообще готовили к службе в армии. Тренер Николай Валентинович сказал мне, что в кафе на Черкизовском рынке его оскорбили, избили, что там распространяют наркотики. И даже сказал, что там центр подготовки боевиков «Алькаиды»...
- Вы поверили этому?
- Самое удивительное, что да.
- Сколько вам было лет?
- Девятнадцать.
- Вы умели делать бомбы?
- Да, я купил аммиачной селитры в магазине удобрений, в интернете скачал инструкцию, как сделать взрывчатую смесь. Оказалось, что это несложно. Потом поехал в лес и испытал ее. Увидел, что все нормально взрывается. Первым взорвал салон черной магии «Лилиана». Тренер сказал мне, что там обманывают людей. Я пришел как клиент, пошел в туалет и подложил бомбочку. Был взрыв, но никто не пострадал. Потом еще в рамках операции «Возмездие» мы взорвали одно общежитие, где жили люди, которые не нравились тренеру Николаю Валентиновичу. Еще взорвали помойку и биотуалет. То есть это была какая-то такая детская игра. А с другой стороны, я действительно думал, что удастся проучить этих «оккупантов». Я хотел отомстить за взрывы в Москве, которые произошли накануне.
- Вы хотели убить этих людей?
– Нет, я хотел только напугать! Почему именно на Черкизовском рынке произошла трагедия, почему до этого все заканчивалось благополучно, без жертв, я не знаю. Может быть, нас осознанно вели к этой трагедии? И кроме нашей «хлопушки» там было заложено что-то еще? Во время процесса я разговаривал с экспертами, они сказали мне, что эта смесь очень чувствительна к перепадам влажности. Первый раз я делал ее в гараже, а перед рынком сделал в квартире, может быть, это сыграло свою роль. Ну, из китайского будильника соорудил небольшой замедлитель на 50 секунд... потом хлопок, меня оглушило взрывом, потом вспоминаю уже – сижу у следователя, и он мне говорит, что погибли люди, четырнадцать человек... Сначала я не поверил, думал он так, жути нагоняет. Я не себе мог представить, что это правда. Я не знаю, как описать это состояние – ужас, оторопь... Когда я услышал, что меня приговорили пожизненно, как ни странно, почувствовал облегчение... Очень странная реакция была у моих подельников, некоторые из них засмеялись...
- Как проходит ваша жизнь здесь?
- Ну, в шесть часов утра подъем. Потом заправили кровати, завтрак, утренняя проверка, обед, прогулка полтора часа. Гуляем мы тоже в закрытом помещении, только вместо крыши сетка. Каждую камеру заводят в свой отсек, а сверху присматривают, чтобы не разговаривали между собой и вели себя прилично... В десять часов отбой, значит, можно приблизиться к кровати и лечь под одеяло. Об этом мечтаешь весь день. Во сне ты немного свободен.
- Кто ваш сокамерник?
- Он осужден за убийство и изнасилование двенадцатилетних девочек. Не знаю... он говорит, что невиновен. В любом случае, не мне же осуждать его...
- Что вы читаете?
- «Преступление и наказание» Достоевского – произведение, которое я сейчас перечитывал. Потом еще роман «Идиот». История князя Мышкина показалась мне близка. Мы даже страдаем с ним одним заболеванием...
- У вас эпилепсия?
- Да, кстати, именно в тот период, когда все это произошло, я прервал курс лечения, и это привело к специфическому состоянию психики, органическому расстройству личности. У меня даже есть экспертиза, признавшая, что я был частично невменяем на тот период. Ну, вообще сойти с ума было бы страшно. Хотя, с другой стороны, сумасшедшему уже все равно, где он находится.
- У вас есть возможность рисовать?
- Да, но я почти совсем охладел к занятиям живописью. Единственно, что делаю – рисую стенгазеты, плакаты, то есть помогаю воспитательному отделу воспитывать нас.
- Если бы у вас был выбор между пожизненным заключением и смертной казнью, что бы вы выбрали?
- Сколь угодно можно говорить, что лучше уж смерть, чем такая жизнь, и, конечно, доля правды в этих словах есть... Но больше правды в том, что когда жизнь твоя может вдруг прерваться, она становится дороже всего... Вряд ли кто-то согласится даже самую страшную жизнь променять на смерть. Особенно, если не с чем пойти туда, за границу жизни и смерти, нечем оправдаться! Этот момент даже страшнее, чем сама смерть.
- Верите ли вы, что когда-нибудь выйдете отсюда?
- Если вам кто-то скажет «нет» – не верьте ему. Может быть, человек не признается никогда, но в глубине души всегда надеется на лучшее. Все надеются – на пересмотр уголовного дела, на президентскую амнистию, на новую русскую революцию, на Божье чудо.
На прощание Илья очень хотел пожать мне руку, но не смог: руки его были в наручниках, а сам он сидел в узкой клетке. Расстались мы почти друзьями.
http://www.polit.ru/institutes/2010/1
