Другая планета
По цепочке ссылок попал на сайт молдавского города Бельцы. Нет, не тамошнего горсовета народных депутатов или горкома партии «Единая Молдавия», а, по сути, этот сайт — сборник мемуаров тех, кто когда-то там жил или живёт до сих пор. Так уж вышло, что большинство этих людей — евреи. И несмотря на то, что наполовину к этому народу принадлежу и я сам, читалось, как какие-то этнографические заметки о носителях совершенно иной, весьма экзотической культуры.

Нет, не заметки Миклухо-Маклая в стане папуасов или британских путешественников, всевозможных Стэнли и Ливингстонов, об Африке. Никакого дикарства нет и в помине, всё же это — светская публика, а не пейсюки из хасидских заповедников непуганого чеснока. А читается примерно как очерки по этнографии малоизвестных европейских народов, вроде монегасков, ретороманцев, каталонцев или баварцев (последних — именно в той части, в которой они отличаются от немцев «вообще»: ведь наиболее привычными типажами немцев для жителей бывшей Российской империи были пруссаки, их частный случай — остзейцы, а также саксонцы, так что «органический» баварец, не стандартизированный по общегерманским лекалам, как, скажем, Беккенбауэр или Мерц фон Квирнхайм, а живущий в маленькой деревне и говорящий на наречии, ни разу не понятном для берлинца, будет выглядеть в глазах россиянина типом весьма экзотическим). То есть, знакомился с совершенно незнакомым до сих пор народом, при этом, стоит отметить, что речь идёт о светском населении.

Нет, сам быт более чем обыкновенный, необычен тон повествования и какие-то разлитые в его ткани нюансы, которые для меня, как для человека по ментальности более или менее советского (в хорошем смысле) кажутся инопланетными. Авторы не замечают собственного высокомерия в отношении всех окружающих — даже таких же евреев, как и они сами, но приехавших в бывшую румынскую Бессарабию из других мест в СССР (их называют «советскими» и не то чтобы не уважают, а просто держатся от них подальше) — не говоря уже о представителях иных этносов, постоянная фига в кармане при описании советской эпохи в Бельцах, при этом ни разу не наткнулся на критику королевской Румынии.

А ведь бельчане пережили свой 1937 год, причём именно в том же самом году, когда премьером — к счастью, ненадолго — сделался фюрер местных нацистов Октавиан Гога, который сразу же по занятию должности лишил еврейское население румынского гражданства и гражданских прав (потом они были частично восстановлены и какой-то минимум существовал даже при Ионе Антонеску, но по-любому в СССР в те же годы в этом вопросе было намного лучше, аналогичная эпоха в Союзе просуществовала не более 3-4 месяцев в начале 1953 года, на фоне лютой борьбы высокопоставленных мародёров за наследство ещё не умершего Сталина)...


Такое же недоумение сопровождало чтение вещей единственного израильского лауреата Нобелевской премии по литературе Агнона, где он живописал быт евреев австро-венгерской Украины. Там нет никакого высокомерия в отношении иноверцев, но читалось, как роман о добропорядочных (в отличие от уэллсовских марсиан) инопланетянах. Причём, инопланетянах существующих в вакууме, подобно сферическому коню. Никакого пренебрежения или презрения к немцам, венграм, чехам, русинам, хорватам, словакам или полякам Агнон не высказывает, но при чтении романа создавалось впечатления, что их в Австро-Венгрии нет вовсе. Вот не завезли, забыли. Или они все эмигрировали — кто в ГДР, а кто в Аргентину. Где-то там, в Вене, может и есть какой-то кайзер Франц-Йозеф, который, по идее, немец, но, чтобы узнать об этом, надо поглядеть в энциклопедию — никаких признаков австрийской государственности в романах не присутствует, ни хороших, ни плохих.

Просто какая-то зашкаливающая самодостаточность, при том, что Бучач, в котором происходит действие, это не восточноукраинское еврейское местечко времён Николая Первого, которое целиком и полностью неформально управлялось еврейской общиной — признаков общины в виде каких-то властных институций тоже не заметно. При подобной самодостаточности, естественно, возможно сферическое еврейское население в вакууме...


То есть, столкнулся с народом совершенно непонятной ментальности. Окажись я в тех местах на более или менее продолжительный срок, наверное, хотел бы поскорее уехать оттуда и более никогда не возвращаться. Всё же неприятно ощущать себя неисправимо инородным телом без надежды на адаптацию...