Кое-что об истории медицины
Специально для одного допризывника
В продолжение этой беседы.
Это не статья в газете, это небольшое эссе на соответствующую тему. Поскольку я не выделяю этого допризывника в отдельную группу, то, сорри, помещается в открытый доступ. Кому неинтересно, может не читать :))
Часть первая.

Болезни возникли еще раньше, чем появился человек. Хотя бы потому, что он возник последним из всех живых существ. Если принять во внимание то, что болезнь — это процесс, возникающий в результате воздействия на организм вредоносного (чрезвычайного) раздражителя внешней или внутренней среды, характеризующийся понижением приспособляемости живого организма к внешней среде при одновременной мобилизации его защитных сил , то приходим к выводу, что хворать могут даже такие древние с точки зрения эволюции существа, как бактерии. Например, при столкновении с дезинфицирующим средством или при заражении бактериофагом. И даже защищаться они пытаются, по-своему, конечно, вырабатывая устойчивые к воздействию различных антибактериальных средств формы (что стало источником головной боли для современных врачей).
Но бактерии нас в данный момент не интересуют, поговорим о людях. Что делал человек, когда болезнь причиняла ему дискомфорт, главным образом, боль? На самом раннем этапе своего существования — то, что подсказывали ему обычные инстинкты, закрепленные в безусловных рефлексах. Если движение причиняло боль, избегал его. Если при каком-то определенном положении тела боль ослабевала, принимал соответствующую защитную позу и старался ее не менять. Между прочим, и в наши дни при сильных болях живота, например, вследствие пулевого ранения, человек принимает такую позу, которую трудно с чем-то спутать. Большой пользы это не приносило, разве что облегчало существование на пути к смерти или выздоровлению, как повезет.
Надо заметить две вещи. У разных животных есть различные способы приспособления к окружающей среде. У кого-то — рога, у кого-то быстрый бег, у кого-то прыгучесть, а вот у человека — то нечто, которое получило название разума. И нет никаких оснований полагать, что 20,000-30,000 лет назад средний кроманьонец (который, в отличие от питекантропа, неандертальца или австралопитека, относится к тому же биологическому виду, что и мы) обладал меньшей способностью наблюдать за происходящим, обнаруживать закономерности и пытаться как-то применить их для своей пользы. Наши процедуры подобного рода более эффективны лишь потому, что мы оперируем более крупными массивами информации, собранной предыдущими поколениями...
И вот представим себе ситуацию: некий древний человек, проголодавшись, поел коры какого-то кустарника. Кустарник оказался крушиной, и его неслабо пронесло. Ну, поскольку при тогдашнем уровне гигиены его проносило нередко, и все прошло без отдаленных последствий, и он в очередной раз проголодавшись, полакомился той же корой, с тем же результатом. "Однако, тенденция," — подумал он, а помозговав еще чуток, придумал, как обратить ее себе на пользу. И в следующий раз пошел искать этот самый кустарник, когда с ним приключилась напасть, прямо противоположная поносу. Или просто переел по случаю удачной охоты, и понадобилось срочно облегчить душу. Так, или при схожих обстоятельствах, человек обнаружил, что некоторые растения помогают при недугах. Поскольку люди, в отличие от зверей, обладают более развитыми коммуникационными навыками, то вскоре о свойствах крушины знало все первобытное стадо.
Надо заметить, что независимо от того, были ли растения созданы одномоментно в ходе акта творения, или же развились из более низших форм жизни, в соответствии с законами природы, заложенными Творцом всего сущего, было бы наивным полагать, что они содержат лечебные вещества исключительно для того, чтобы мы могли ими лечиться. Отнюдь. В определенных дозах эти природные медикаменты являются ядами для человека и животных, и это — просто средство самозащиты растения от истребления себя травоядными, заложенное Творцом изначально либо выработавшееся в процессе эволюции (в дальнейшем я буду опускать подобные теологические экзерсисы, позволяя каждому истолковывать сказанное в соответствии со своими представлениями о происхождении жизни на Земле). В современной медицине используется препарат атропин, который выделяют из растения под названием "красавка" (беладонна) и некоторых других. Он характерен тем, что нейтрализует участки синапса (места контакта между двумя нервными клетками или нервной клеткой и клетками гладкой мускулатуры, желез и т.п.), чувствительные к ацетилхолину, веществу, посредством которого передается нервный импульс. Поскольку передача этого самого импульса необходима для жизнедеятельности организма, то атропин, пресекающий ее, является ядом. И облопавшаяся беладонны корова отбросит копыта в самом прямом смысле (но за время существования коров и их предков-туров они научились отличать ядовитые растения от съедобных и не есть их, а этим травкам только этого и надо). Но существуют ситуации, когда воздействие ацетилхолина надо блокировать, поскольку механизм, основанный на его действии, пошел вразнос. Например, при отравлении некоторыми фосфорорганическими ядами, к числу которых относятся как нервно-паралитические газы, так и бытовой дихлофос, отличающийся от первых лишь размером летальной дозы. Или просто при спазмах различного происхождения. И тогда атропин становится лекарством, правда, коровы об этом не знают и продолжают избегать содержащие его растения.
Надо заметить, что такие случайные открытия наличия лечебного действия того или иного природного или синтезированного вещества случаются и по сей день. Флеминг и не собирался открывать пенициллин, но развел в лаборатории свинарник, и культуры болезнетворных бактерий, заплесневев, погибли. Плесень вырабатывала тот самый пенициллин, которым и по сей день пользуются для борьбы с инфекциями. Пронтозил, он же красный стрептоцид, поначалу был синтезирован в качестве красителя для текстильной промышленности. А получился первый антибактериальный препарат группы сульфаниламидов.
Одно из самых знаменитых случайных открытий произошло совсем недавно. Компания Pfizer Inc. работала над созданием нового препарата от ишемической болезни сердца. Действующее вещество силденафил было испытано на животных, и исследователи перешли к стадии клинических испытаний на больных. Тут их ждало разочарование — желаемый результат достигнут не был. Ничего удивительного: в наши дни только одно вещество из 5,000 предложенных становится аптечным препаратом. Но врачи, проводившие испытание обратили внимание на побочный эффект. Хронические кардиологические больные — это чаще всего пожилые мужики. Многие из них, из-за возраста и состояния здоровья давно успели позабыть о том, что писюн нужен не только для похода по малой нужде. А после лечения неудачным препаратом их одеяла поутру стали взлетать к потолку, как у подростков спермотоксического возраста. Так родилась Виагра®.
Правда, если бы человечество полагалось во всем только на счастливую случайность, мы бы до сих пор пользовались каменными топорами...

Продолжение следует.