Скоро спать
Еще немного, и Россия погрузится в спячку. Уже сегодня, как климактерическая медведица, она катается в прелой листве, отбивая запах плоти. А плоть – тю-тю, скукоживается с каждым днем, зарастает за ненадобностью: ну не волк же позарится на нее, а позапрошлогодний самец, еще успевший вкусить ее уходящей красоты, то ли ушел из леса, то ли был застрелен охотником ради забавы, даже не на шапку.

Бродит медведица, как и Россия, по осеннему лесу, то там запоздалую клюковку шершавым языком слизнет, то здесь корешок аира откопает – на настоящую охоту у нее не осталось ни сил, ни желания. Только полянка с грибами и спасает: как скатерть-самобранка она: пока пригревает - прут плодовые тела, а ударит морозец – и пропала сказка. Одна она, самка, и осталась в этом лесу, для нее единственной и делается скорая сказка. Да и лес, если признаться, уже и не лес: так, подрост один мелколиственный, исчахли деревья-исполины, изъеденные короедом да пустым подзолом. Кто-то, бывает, крикнет в этом запущенном пространстве, смехом отдаст от ствола, закачается ветка в безветренную погоду – только не видно никогда того, кто пришел сюда. Да и не ждет никого медведица: что проку, лучше не верить, чтобы не разувериться, и дожить бы оставшееся.
Бредет Россия, глядя в одну точку – на маленькое, серое солнышко. Еще сто шагов, и закрутит метель, скроется последняя радость. И тогда можно отдаться без остатка напряженному, пустому, без снов, сну.
А может и не просыпаться? - мелькнет последняя, перед забытьем мысль