О человеке-гноме
Как-то раз родители оставили меня на неделю у тети Нюры, одинокой женщины, маминой сестры (у родителей были какие-то дела, а бабушек и дедушек в моей жизни не было). Естественно, по возрасту, я не знал, почему она одинока, только повзрослев, выяснил что обоих ее сыновей убили, а муж вроде бы пропал без вести.
Тетя Нюра была неразговорчива. Зато по ночам она чуть слышно говорила сама с собой, иногда смеялась, а то я улавливал всхлипы и даже плач, такой тонкий, что он был похож на мышиный писк.

Как-то тетя Нюра ушла по делам на несколько часов. Надо добавить, что она жила в трехкомнатной квартире, и одна из комнат всегда была заперта на ключ. И вот когда я остался один, то обнаружил, что дверь в эту самую комнату открыта. Понятно, какое любопытство возникло у меня зайти в нее.
На столе у окна стоял большой горшок с геранью. Он был огромен, как я сейчас понимаю, ведра на два, полметра в диаметре.. Как я позже выяснил, такие горшки предназначены для комнатных деревьев, но никак не для герани.
Земля в горшке показалась мне сухой, и я решил, взяв лейку, полить ее. Вылив уже, наверное, треть лейки, вдруг различил на земле следы маленьких ботинок, которые сливались местами в тропку. Я приблизил лицо к земле и увидел под геранью скамеечку, а на скамеечке меховую шапку.

Мне все это показалось почему-то ужасным и я в страхе выбежал из комнаты. Лег на кроватку и закрылся одеялом с головой.
Не знаю сколько прошло времени, когда дверь в ту комнату, где я лежал, отворилась и я услышал сердитый голос тети Нюры:
-Полил герань? Сухая земля была?
Я откинул с головы одеяло и почти шепотом спросил:
-Тетя Нюра, а что там за скамеечка в горшке, и следы...
Она чуть помолчала, глубоко вздыхая.
-Это дяди Леши скамеечка, моего, то есть, мужа. Он там гуляет, иной раз до темноты, и я засижусь с ним, поговорю.

-А вы меня с ним познакомите?
-Ты вроде тихий мальчик, умный... Ладно, только никому не рассказывай. Согласен?
Конечно, я был согласен.
-Все верно, чего скучать старику? Только не выдай меня, слышишь, - еще раз повторила она.
Тетя Нюра отперла ящик в старомодном серванте и вынула оттуда резную шкатулку, отомкнула ее ключом, не глядя на меня.
-Сейчас, сейчас, - шептала она.

Крышка откинулась, и я увидел лежащего на спине на слое ваты старичка размером не больше игрушечного солдатика. Старичок встал, потянулся и начал делать упражнения, приседая, разводя руки в стороны и отжимаясь.
-Леша, вот, познакомься, наш племянник. Ты его, когда еще был настоящим, не застал.
Дядя Леша начал махать мне руками, улыбаясь и что-то еле слышно лопоча на непонятном мне языке.
-Ты к нему не прислушивайся, все равно не поймешь, птичий это язык. Я и то с трудом понимаю, только сердцем.
Тетя вдруг переменилась в лице и с укоризной покачала головой.
-Горе ты мое, луковое, - произнесла она, наклоняясь к старичку. - Как тебе?

В ответ дядя Леша потряс кулаком. Тетя Нюра отстранилась от него:
-Противно смотреть. И как при детях не стыдно.
-Что это с ним? - не переставал удивляться я.
-А уменьшается он все с каждым днем и уменьшается. Что не по нему - молчит, но уменьшается. А ссориться со мной боится, знает, что могу прогнать. Доуменьшался, слышишь! - прокричала она в коробку. - Все равно по-моему будет, как бы ты не возмущался.
Я заметил, что старичок что -то лопочет ей в ответ.
-Что он говорит, тетя Нюра?
-Да опять за свое: дескать не должны мы друг друга обманывать и лгать, и вырывать кусок изо рта от великой жадности, гордиться и величаться один над другим, и презирать того, кто не умеет коварно дьявольски хитрить.

-А зачем вы его упрятали?
-А как же? От людей... Да и не дай бог, упадет со стула, или мыши загрызут. Может и пожар наделать. А так я его под герань посажу, он побегает вокруг нее, и на лавочку. А вчера вдруг стал растение ломать, да силы уже не те. Эх, во что ты себя превратил, Леша? Однако ж прав ты был: терпкое и горькое не могут покинуть своей распри и вражды, но непрестанно борются между собой; терпкое сильно, но зато горькое проворно.

После этих слов Тетя Нюра звонко захлопнула шкатулку.
Больше никогда она мне не показывала дядю Лешу, и я правда, не знаю, что с ним сталось. Тем более что через два года тетя Нюра умерла от сердечного приступа.