Crisis? What crisis? *
После долгих зимних каникул я возвращался в Красноярск, из экономии – в плацкартном вагоне. Попутно прикидывал, как бы можно было ранжировать цены на места в плацкарте таким образом, чтобы любители комфорта и любители экономии – каждый получал бы свое. А в соседнем отсеке подобралась компания людей, коротающих дорогу за оживленной беседой. Компания была смешанная – женщина в возрасте, которая при советской власти о-о-о, девица, молодица и двое повидавших кой-чего парней. За сутки безостановочного трепа они коснулись огромного количества тем – безграмотность нынешней учащейся молодежи, вещизм («моя племянница шестой раз мебель меняет – это болезнь какая-то»), экономика Китая и китайский путь как таковой, Никита Михалков и его фильмы («Когда он подлецов играет, лучше получается»), другие деятели искусства («Высоцкий каким был талантливым – а ведь наркоман!»), газовый конфликт России и Украины, который на самом деле является конфликтом «РосУкрЭнерго» с «Нафтогазом», то есть одного филиала головной компании с другим филиалом той же компании… Единственное, о чем мои попутчики не говорили, просто забыли напрочь – это кризис и его возможные последствия для России.
Я кстати замечу, что и во время собственно каникул, включавших в себя беседы с пожилыми, пожившими и всякими-разными родными, близкими и знакомыми тема последствий кризиса как-то не поднималась. Ну да, кузине в ее «Лукойле» предложили уйти в отпуск с сохранением 70 процентов оклада. Как и многим другим ее коллегам. А какие из этого следуют выводы? А до выводов мы как-то не дошли. Тема кризиса осточертела простому обывателю, а непростому осточертела еще больше.
Между тем, по окружающей реальности как-то не заметно, чтобы навязший в зубах кризис хотя бы на что-то повлиял.
Проспект Мира (бывший Сталина) в Красноярске все так же сияет абсолютно лас-вегасской электрической роскошью. И от проспекта в другие районы расползаются эти чудовищные кислотные сакуры, парочка из них распустилась перед парком Гагарина – на фоне второй год пустующего здания, где вроде бы должен был открыться недорогой трактир. Трактира так и нет, зато перекресток пуще прежнего сияет огнями. Из объявленных ранее форумов общегородского, краевого и местами федерального масштаба не отменен, кажется, ни один – при довольно-таки спорной прикладной ценности каждого форума по отдельности и всех чохом. В новостях радостно сообщают, что молодежь Красноярска вот-вот получит возможность пообщаться на десятках площадок на десятки тем – как будто у нее доселе такой возможности не было, и как будто сотни площадок в сотнях подъездов не несут следов этого самого общения… Как все это бьется с новогодними коммунальными квитками, привычно шокирующими квартиросъемщиков, которые бегают с выпученными глазами и невзначай цитируют Мандельштама: «Куда мне деться в этом январе?!» А никак не бьется. Квитки квитками, а молодежь должна сказать свое слово. А то и два, и даже вместе с артиклем.
Можно, конечно, сказать, что власть похожа на хор испуганных мальчиков, которые надеются убежать от грозы, прикрывшись оливковой электрической веточкой, и от души поверив в собственные романтические песни. Но беда в том, что власть в своем инфантилизме – плоть от плоти народа, ею опекаемого. Таким образом, она и не может быть иной и вести себя как-то иначе. Хотел бы я посмотреть на политика, не мечтающего о политическом самоубийстве, который бы вышел к нации (к селу, к городу) с призывом затянуть пояса, засучить рукава – или что у них есть еще там, как пел наркоман Высоцкий. Я бы хотел посмотреть на такого политика – а подавляющее большинство населения не хотело бы. Потому что он испортит им новогоднее (8-мартовское, далее везде) настроение, и они ему этого нипочем не простят. Пусть все будет плохо, но пусть это будет тихо, скромно, незаметно. «Ты знаешь, а дядю Витю тоже сократили. – А тетя Зина не смогла внести очередной платеж и повесилась. – Что творится, что творится!» Тут подскакивает человек из телевизора: «А ЧТО, собственно, творится?» Так это ты нам расскажи, мил человек, ты же из телевизора, вам там все известно. А мы что, мы люди простые.
Особенность существующей в России политической системы состоит в том, что кризиса не будет до тех пор, пока его не будет по телевизору. А по телевизору его не будет, потому что в прайм-тайм там идет сериал про то, как популярные артисты снимались в телешоу, катаясь на коньках.
Если бы было иначе, мы бы заметили хотя бы какие-то поползновения избежать неминуемых последствий глобального экономического кризиса, самого мощного по крайней мере с середины семидесятых. Но и поползновений никаких не видать. Скажите честно – вы сами или ваши знакомые существенно сократили свои расходы? Вообще – сократили? Изменили саму их структуру? Или вы не считаете это обязательным? Я сейчас не про жлобские попытки сэкономить, закупив кули крупы и валюты, я про изменение жизненной модели. Про отказ от удовольствий, переоценку ценностей и прочие невеселые вещи.
Захожу на сайт поисков и предложений работы. Десятки резюме вчерашних студентов, мечтающих влиться свежими струями в офисный планктон. Предполагаемая зарплата – от 25 тысяч рублей. Хочется прочитать на манер героев «Нашей Раши» - «ы-яч у-ей». Вот «у-ей» им еще отломится предостаточно… Предложения работы не отличаются изысканностью – «оплата по договоренности», «оклад плюс процент», «детали при собеседовании»… Несколько лет назад были популярны аферы по найму работников для вахты где-нибудь на Дальнем Востоке. Зарплаты предлагались сказочные, а по приезде люди либо попадали в рабство, либо их банально кидали, взяв начальный взнос. Это вернется, в том или ином варианте. Про расцвет «интернет-салонов» уже и говорить ничего не надо – в каждом доме, на каждой остановке. Если так мы победили игорный бизнес, то лучше бы сразу в плен сдались. Меньше было бы жертв.
Есть небольшая разница между последствиями кризиса в странах Европы, Америки – и у нас. Им придется больше работать и зарабатывать ради того, чтобы покупать производимые ими же товары – либо отказаться от потребления этих товаров, хотя бы частично и хотя бы на время. Мы никаких товаров не производим (не вспоминайте, все равно не вспомните), соответственно нет смысла больше работать и зарабатывать, но есть смысл убедительнее запугивать и эффективнее выпрашивать. В этом направлении сделано еще далеко не все. Многие вертикально интегрированные политические и бизнес-структуры уже построены по феодальному принципу, с правом первой ночи и другими неотъемлемыми правами сеньора, но до настоящего, полноценного рабовладельческого строя еще очень далеко. Отличие грядущего крепостного права от ветхозаветных Салтычих состоит разве что в том, что рабство будет сугубо добровольным – по крайней мере, рабство среднего звена. Уже слишком многим пожертвовал многострадальный недооформившийся в формалине российский средний класс, чтобы ограничиться полу-кандалами, полу-, простите за каламбур, путами. Если можно голосовать по указке, почему нельзя делать, что скажут, и идти, куда пошлют, в самом буквальном смысле слова? Не просто можно – нужно!
Так что в грядущем кризисе выживут не самые полезные, как наивно полагают некоторые социал-дарвинисты, а самые тороватые и пронырливые. Хотя жизнью это тоже трудно назвать…
В утешение остальным можно заметить следующее. После 11 сентября 2001 года мир имел шанс измениться в лучшую сторону – например, Европа могла бы проявить сострадание к Америке и взять на себя часть тягот, несомых последней, а Америка могла бы этими тяготами добровольно поделиться, но ни того, ни другого, как известно, не произошло. Тем более не изменит сознания людей и нынешний кризис – мы как-нибудь выкрутимся, чтобы в очередной раз жестоко навертеть старушку-Землю.
Кстати по поводу сознания – есть чудесный анекдот, вернее, даже два, но их можно объединить. Окончательный вариант звучит так. Приходит как-то Нео к Морфеусу и говорит: Морфеус, у меня голова болит и задница тоже, дай таблеток каких-нибудь. Морфеус достает из-за пазухи огромную фиолетовую таблетку, ломает ее об колено и вручает половинки Нео со словами:
- Вот это тебе от головы, а это от жопы. Смотри не перепутай!

Извините, опять же, за каламбур.




* «Crisis? What crisis?» - название альбома английской группы «Supertramp» 1975 года.