Тюк мальчишек, тюк девчонок и бочонок собачонок (с)
Название поста взяла из детской песни, просто пост будет из разряда "В огороде бузина...", а не про день защиты детей или про начало лета.
Что сегодня позабавило? Для начала сюжет по ТВ о водителе, которого остановили гаишники в Казахстане , сперва, у них и слов не нашлось: водитель ехал прямо в коньках, он торопился на каток в торговом центре, да ещё был навеселе. За коньки статьи нет, а вот за навеселе ему, естественно, навешали.
Ещё удивили архитекторы из Германии, которые занялись проектированием современных собачьих будок. Оцените результат:

И главное! Переслали очаровательный рассказ Аркадия Хайта "ТЁТЯ МИНЯ - ВСЕМИРНАЯ СВАХА". Прочтите, улыбнитесь острумию Мины Моисеевны, которая мне напомнила в чём-то Фаину Раневскую.

ТЁТЯ МИНЯ - ВСЕМИРНАЯ СВАХА.Аркадий Хайт

Мина Моисеевна, или попросту тётя Миня, была соседкой по квартире моего друга, режиссёра с киностудии имени Горького. Он нас и познакомил:
- Мина Моисеевна, - сказал он, - знаете, кто это? …Это Хайт!
- Так что, - спросила она, - мне встать по стойке «смирно» или пойти
помыть шею?
- Не надо, - сказал я. – Можете ходить с грязной.

- Не надо, - сказал я. – Можете ходить с грязной.

- О, какой язвительный молодой человек! Жалко, я не знала, что у меня
будет такой важный гость. Купила бы чего-нибудь особенного к чаю. Вы,
кстати, чай будете без какого варенья: без вишнёвого или без клубничного?

- Если можно, то без малинового.

- Пожалуйста! У меня всё есть.

Насчёт варенья она, конечно, хохмила. Нашлось у неё и варенье, и печенье,
и конфеты – как это водится в приличном еврейском доме. Вот иногда видишь
человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь его всю жизнь.
Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с Миной Моисеевной.

Когда я вижу сегодня на сцене Клару Новикову с её тётей Соней, для
которой пишут лучшие юмористы, я всегда думаю: а как же тётя Миня? Ведь
ей никто не писал, она всё придумывала сама.

Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг - телефонный звонок. Кто-то ошибся
номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит:

- Куда я попал?!

- А куда Вы целились? – спрашивает тётя Миня.

Хотя в душе она была стопроцентной еврейкой, терпеть не могла разговоров,
какие мы все потрясающе умные.

- Ай, не морочьте голову, вот Вам мой племянник, дофке еврей, - тупой,
как одно место. Кончил в этом году школу – и что? С его знаниями он может
попасть только в один институт – в институт Склифосовского!

Я иногда начинал её дразнить:

- Но мы же с вами избранный народ!

- Мы – да! Но некоторых евреев, по-моему, избирали прямым и тайным
голосованием, как наш Верховный Совет.

Теперь пришла пора сказать, кем же была тётя Миня. Она была
профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и
электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех,
кто знал Мину Моисеевну.

- Человек должен уметь расхвалить свой товар, - говорила она. – Реклама -
это большое дело. Посмотрите, когда курица несёт яйцо, как она кричит,
как она кудахчет. А утка несёт тихо без единого звука… И результат?
Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было
звуковой рекламы!

Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у неё
была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера. Было сплошным
удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела.

- Алло! Что? Да, я вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была
молодая, так, красивая, и что ещё? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно
три жены? Ах, одна! Но, чтоб она всё это имела. Ясно. Простите, а что вы
имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем
искать…

- Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень
приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого,
для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам
исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? … Хорошо-хорошо будем
искать… Может быть, что-то откопаем.

- Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы
оба прекрасно знаем, что у вас ужасная дочь, которая не даёт вам жить. Но
всё равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и
кричать, что он ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать!

Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в
своей жизни – уехать в Израиль. Все подруги по дому дружно её
отговаривали:

- Миночка, куда Вы собрались на старости лет? Жить среди незнакомых
людей!

- Я вот что подумала, - сказала тётя Миня, - лучше я буду жить среди
незнакомых людей, чем среди знакомых антисемитов!

И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не сказав. Тогда в аэропорту
«Шереметьево» фотографировали всех провожающих, и она не хотела, чтобы у
нас были неприятности после её отъезда. Прошли годы, многое в мире
изменилось. Советский Союз установил дипломатические отношения с
Израилем – и я впервые оказался на Святой земле.
Я сразу же попросил своих друзей отыскать Мину Моисеевну, если она ещё
жива, а если нет – хотя бы узнать, где она похоронена.

На следующее утро чуть свет в моём номере зазвонил телефон:

- Алло! Это великий русский писатель Шолохов-Алейхем?

- Тётя Миня! – заорал я. – Это Вы?

- Ну да! Что ты так удивился, будто тебе позвонил Ясир Арафат?

Через пару часов я уже завтракал в её квартире, точь-в-точь копии
московской: те же занавески на окнах, те же фографии на стенах, такой же
маленький телевизор, по которому шли всё те же наши передачи.

- Ничего не меняется, - сказала она, перехватив мой взгляд. – Всё как
было. Даже профессия у меня та же.

- Как? Вы и здесь сваха?

- Почему нет? Здесь тоже надо соединять женихов и невест. Как говорится,
сводить концы с концами.

Дальнейшая часть дня проводилась под аккомпанемент сплошных телефонных
разговоров тёти Мини:

- Алло? Слушаю!... Да, я Вас помню. Вы хотели невесту с хорошим приданым.
Там вот, можете открывать счёт в банке «Хапоалим» - я вам нашла невесту.
За неё дают 50 тысяч шекелей. Что Вы хотите? Посмотреть её фото? Милый
мой, за такие деньги я фото не показываю. Получите приданое, купите себе
фотоаппарат и снимайте её, сколько влезет!

- Алло? Боке ртов, геверет! - и тётя Миня затараторила на иврите, как
пулемёт. – Ненормальная румынская еврейка, - сказала она, положив
трубку. – Денег полно – и она сходит с ума. Не хочет блондина, не хочет
брюнета, подавай ей только рыжего! Откуда я знаю, почему? Может, у неё
спальня красного цвета, хочет, чтоб муж был точно в цвет!.

- Алло? Ша, что Вы кричите? Кто Вас обманул? Я Вам сразу сказала, что у
неё есть ребёнок. Какой позор?... В чём позор?...Ах, ребёнок родился до
свадьбы! Так что? Откуда ребёнок мог знать, когда свадьба?...

А я сидел, слушал всё это и умирал от счастья и восторга! Потому что за
окном был Тель-Авив, потому что рядом была тётя Миня, потому что, слава
Б-гу, есть то, что в нашей жизни не меняется.

Не знаю, может это звучит немного высокопарно, но для меня тётя Миня
олицетворяет весь наш народ: тот же юмор, та же деловая жилка,
скептическое отношение ко всему и удивительная жизненная сила. Всё, что
позволило нам выжить в этом кошмарном мире!

Порой мне кажется, что брось тётю Миню в тундру в тундру, в тайгу – и уже
через пару дней она будет ходить по чумам, сватать чукчей и эскимосов:

- У меня для Вас потрясающая невеста! Она даже не очень похожа на чукчу,
скорее на японочку. Какое приданое?... Какие олени?...Нет, он сошёл с
ума! Я ему предлагаю красотку, а он хочет оленей. Да Вы только женитесь –
и у вас рога будут больше, чем у оленя!

Сегодня тёти Мини уже нет на земле. По нашему обычаю, умершим нельзя
приносить цветы, но никто не сказал, что им нельзя дарить рассказы. Я
написал его в память Мины Моисеевны и жалею только о том, что она его не
услышит. Иначе она бы непременно сказала:

- Между прочим, про меня мог бы сочинить и получше! К тому же ты забыл
вставить мою главную фразу о том, что надо уметь радоваться жизни.
Обязательно напиши: «Пока жизнью недоволен – она и проходит!» Так всегда
говорила я, простая еврейка, которая соединяла людей по парам.