Быково 3
Вот он - мой волшебный калейдоскоп, хранящий осколки вдумчивой, неторопливой и прекрасной по своей наполненности жизни. Эти удивительные заботы, совсем не привычные современному человеку – поиски совершенных форм, прекрасных видов, неожиданных разворотов аллей, досуга наполненного размышлениями о долге, призывы и утверждение нравственности. Музыка, книги, науки, искусство, судьба государства, - вот что заботило состоятельных и влиятельнейших людей страны. И вот к чему они взывали - к Божественному свету, к свету, который должен был, мог и пробуждал “души прекрасные порывы”.



Павильон в Быково приписывается Баженову – уникальному русскому архитектору, который по сути не смог реализовать ни один из своих грандиозных проектов. Хотя Кремлевскую стену со стороны набережной успел почти всю разобрать. Но Екатерине не понравилось. Стену – вернули.


Деревянная модель Кремля. Архитектор Баженов.

Не понравилась Екатерине и новая подмосковная резеденция Царицыно. Она нашла ее “слишком мрачной”. Ее разобрали.


Главный дом усадьбы Царицыно. Рисунок.

Но оставим в стороне разногласия между творцом и его высокопоставленным заказчиком. Обратимся к тому, кто был поклонником таланта Баженова и таким образом сохранил в своей усадьбе диковатые для своего времени, но уникальные по своей фантазийности постройки.

Михаил Михайлович Измайлов. В прошлом камергер Елизаветы. Московский главнокомандующий, а позже московский губернатор 1796-1797 гг. Генерал-лейтенант, Екатериной возведен в тайные советники. Главнокомандующий Москвы и Московской Губернии, Пожалован орденом Андрея Первозванного – высочайшей правительственной награды. Он пребывает и в должности начальника Экспедиции кремлевского строения. Управляет грандиозными стройками.

Так происходит знакомство и начинается совместная работа высокого вельможи с двумя легендарными русскими архитекторами – Казаковым и Баженовым. Легендарными в прямом и переносном смысле. До сих пор ведутся исследовательские работы, до сих пор остается много вопросов и до сих пор находятся спорные моменты в доказательных базах оппонентов. Вот и в этом случае – принято считать, что ротонду создает Баженов, но нет документов подтверждающих, что непосредственно он руководит работами. А может быть Казаков? В этот период они работают вместе. И помимо круглого павильона, украшенного статуями Баженову приписывается здесь и несохранившийся изысканный Эрмитаж во вкусе Людовика XVI, на берегу другого усадебного пруда.


Эрмитаж. Фото 1920 г. Из книги Герча «Венок усадьбам».

Что же касается Владимирской церкви – то это высказывание безусловно весьма самобытного архитектора. Она “построена в 1789 году в формах ложной готики” – как пишут старые книжки. С готиками все сложно – не было у нас готики-готики, зато есть неоготика, псевдоготика или вот ложная готика. Я пока не знаю как какой из группировок историков искусств я примкну. Там все очень принципиально. Потому просто привожу цитату из каталога памятников архитектуры, так сказать быть может устаревшее, но в свое время утвержденное официальной наукой понятие. Герч вообще называет это явление “барочной готикой”.



Памятник – не имеет равных. Уникальный всход и по варварски прекрасные приемы. Тяжеловестность и мощь архитектуры романики в сочетании с классическими фронтонами, ренесансными рельефными тондо и истонченными шпилями двух колоколен по фасаду. Ложные хрупкие контрофорсы. Игра объемов. Бесконечный обман. Замок Фата-Морганы.


Апсида.

Овальный в плане храм, с прямоугольной трапезной, на высоком подклете. Сочетние древнерусской традиции и небывалых новшеств. Своеобразный прорыв. Веха на пути развития русского искусства.



Усадьба. Подъезд к главному дому.

Баженову и опять же, возможно совместно с Казаковым, принадлежит решение о расположении дома, устройство насыпного холма созданного из земли котлованов прудов, организация циркумференции – полукруглого подъездного парадного двора и шикарная гиганская каменная терасса выходящая в сад. Эти решения были ключевыми.


Терасса.



Оттого вьездные пандусы и балюстрады, как следует из таблички на стене дворца губернатора считаются “всенародным достоянием”, но сохранились они только со стороны главного входа.



Зато есть надежда, что форма балюстрады при реставрации усадьбы будет в точности до размера восстановлена. Главное только чтобы камень не перепутали – это принципиально. И красить, конечно, под заборчик, как в казарме не стоит. Вот так - благородно существует на протяжении последних столетий местный камень на балконе дворца.


Балюстрада балкона

Архитектура – это поэзия, а значит в ней непременно отыщется рифма. Вот и она – заданный архитектором внешний ритм подхватит интерьер здания. Парадная лестница.











Верх и низ бесконечно стремится к гармонии. Геометрические формы уважительно вторят друг другу. Распалубок свода, отходящий от окна, повторит перекличку изгибов головокружительной по красоте и спирали лестницы. Арки последовательно начнут увеличиваться от шага к шагу, а перила выгибаться им навстречу. Вазы внутри интерьера, в общем ритме беспокойного движения форм, сделают первый выход - на балкон второго этажа, а затем украсят нижний сад расширяя владения рукотворного пространства и на окружающую дворец живую природу. Они включали в интерьер и белокаменную пристань на пруду (не сохранилась).







В чудную дикость летнего сезона здесь вплетались разнообразные оттенки зеленого. Это досигалось путем высаживания различных сортов деревьев, особое внимание форме листьев, а цветочные клумбы на фоне стриженных кустов дарили саду яркость красок, их упоительный аромат наполнял все вокруг. В этот сад выписывались из Швейцарии уникальные черные розы... И так это выглядело позавчера. Теперь нужно просто немножко пофантазировать - попробывать представить, как это место выглядело тогда, когда его любили.



И быть может кто-нибудь еще очень полюбит – так, - чтобы заставить цветы говорить. Ведь это отдельная наука – знакомство с цивилизацией через растения ее сада. И одним из поразительных фактов в истории искусства можно считать, тот факт, что до наших дней дошли частные сады древнего города Помпеи. Земля укрыла от пожара корни и семена. Интересно, и то что приблизительно в 1760-х годах заканчивают раскопки Помпей и Геркуланума. То есть сады классицизма черпают свои образы непосредственно из I века нашей эры. И Чарльз Камерон страстный любитель древности в своей павловской Сильвии – воспроизводит ни что иное как частный сад городского дома, лишь несколько изменив масштаб.




фото Дома Амуров середины прошлого века.

Та же зеленая площадь, выделенный центр и то же застывшее в камне движение. Императорский дом задавал моду, а высокопоставленные вельможи ее подхватывали. Иметь при доме сад и оранжерею экзотических растений становится престижным. Это увлечение дошло до того, что даже в Тверской губернии зимой ананасы ели. Сами выращивали. Все могли. Все умели.

Но

«Отчего же мы не храним то, что имеем? Есть ли в России семья, прожившая в собственном доме хоты бы сто лет? Во Франции, Германии, Бельгии, Италии семьи живут с XV – XVI веков, живут не только в своих замках. Свои дома хранят с XII века и крестьянские семьи, и ремесленники – стеклодувы, кузнецы. Сколько же теплых ладоней с нежностью касалось шероховатых поверхностей средневековой кладки. Сколько пращуров обтесывали и ворочали эти черно-серые глыбы и радовались при этом. Они закладывали благополучие своим отдаленным потомкам. Из поколение в поколение с гордостью передаются ремесло, улучшенное жилище, старая и обновленная домашняя утварь, а мы все разрушаем и разрушаем».

Пишет Феликс Лурье, историк, библиограф, писатель середины XX века в своей вступительной статье «Дилетант», предворяющий сборник эссе барона Николая Врангеля. Сохранить архитектурное сооружение - значит навсегда оставить в людской памяти целые страницы истории. Ну отчего же их не сохранить?

Продолжение следует