Медицина и день выборов
- Мне сделали две операции на одном глазу – катаракту и глаукому. Очень довольна, теперь собираюсь второй глаз оперировать.
- А я на одном глазу четыре операции сделала, столько мучилась, и все зря, лучше бы не делала. У меня зрение - 18, а теперь он совсем не видит. Только вторым смотрю.
- А вы платно делали или бесплатно, по государственной страховке?
- Бесплатно.
- Вот и зря. Я - платно, 40 тысяч отдала и не жалею. На что их жалеть-то? Помрем, с собой не возьмем, а без глаз кому мы нужны, когда ухаживать за собой не сможем?
- Да, а бесплатно делают тяп-ляп, как попало, все самое дешевое ставят. Но где же денег-то столько взять на операцию?
- Вот я копила-копила, накопила и пришла, так врачи еще ругались, что я всё запустила, надо было раньше прийти, еле-еле успеваем прооперировать. А я сижу и молчу, что им ответишь?

Я сидела и слушала эту беседу двух старушек возле кабинета окулиста в районной поликлинике. Мне тоже предстояла операция, и надо было решать, где ее делать. Собственно, из-за нее я на долгий срок выпала из жизни (и из ЖЖ). Кому интересно, мои записки о бесплатно-страховой и платной медицине, о дне выборов в районной больнице и прочие медицинские байки, накопившиеся за два месяца, – под катом.

Разговор старушек ничего нового мне не открыл, но подкрепил уверенность разориться на операцию в одной хорошей такой клинике, где лечатся чиновники набольших классов и где цены для простых смертных на несколько порядков выше, чем в других хороших местах. Но, поскольку денег на полный комплекс лечения не хватало, всё, что можно, я делала бесплатно, то есть – за нервные клетки.

Воспоминания о родах (эту часть мужчинам лучше пропустить)
В июле я не очень удачно сходила в поход, вследствие чего у меня обострилась одна хроническая болезнь, полученная 15 лет назад в результате первых родов. Кстати, девушки, тех, кто рассказывает об ужасных последствиях абортов, упирая на то, что роды – это естественный и безвредный процесс, я не советую забрасывать камнями исключительно из-за своего редкого гуманизма. Естественный, ага, только вот до революции средний возраст жизни женщины был 28 лет, пока женские болезни не научилась лечить неестественным образом. Разрывы, вагинозы, эрозия шейки матки, сбой цикла, эндометриоз, мастопатия и другие напасти в разнообразных комплектах ожидают любую рожавщую женщину. Аборт для женского организма намного безопаснее. (Это не значит, что я - сторонник абортов, просто констатирую факт. А я - сторонник того, что женщина сама должна решать, рожать ей или нет.)
Так вот, поскольку обычно лечусь я бессистемно и где придется, скрученная острой болью, я побежала искать подходящего врача. В итоге меня смотрели в трех разных медцентрах, куда я пошла по рекомендациям прошедших такое же испытание подруг, и все врачи сказали: «Срочно резать». И пошла я, дождем поливаемая, сдавать анализы в районную поликлиннику.

Добыча «бесплатных» анализов (советую читать только тем, кому подобное предстоит)
В положенный срок, в пятницу утром прихожу за результатами анализов. Тут выясняется, что в поликлинике не было реактивов, чтоб узнать свертываемость крови. Конечно, дорогая, а чего ты ждала? Или ты хотела, чтоб тебе участковая врач позвонила домой, когда появится реактив?
Если мне что-то очень надо и быстро, я никогда права не качаю. А мне надо было в понедельник в десять утра показать анализы доктору, который будет оперировать. Я иду в лабораторию и начинаю плакаться, привирая, что у меня в понедельник утром операция, поможите чем можите, если сегодня не сделать, все остальные анализы будут просрочены. Лаборантка говорит: «Ладно уж (!), я вашу кровь приму на анализ, я все равно еще не начинала. Если вам в процедурном кабинете окажут любезность (!!) и ее возьмут из вены, потому что они до десяти утра берут кровь, а уже 10:20. Только вы мне пробирку сами принесете». Я тащусь в процедурную, там медсестра берет кровь у какой-то тетки, задушевно с ней беседуя, естественно, они могут взять кровь в любое время, и совершенно неясно, почему это подается как высшая любезность. Так что воротилась, поклонилась я тетке, куда деваться, тем более, что и стоять-то от боли ровно не могла. Сдала кровь второй раз и отволокла в лабораторию, лаборантка сказала, что в понедельник утром анализ будет в кабинете участковой, и я поехала домой.
В понедельник в девять утра я была в поликлинике. Искомый кабинет был закрыт, ключа от него не было даже у заведующей, что делать, на не знала! Тогда я принялась страдать, что через час должна быть с анализом в больнице, и заведующая послала меня в регистратуру: «Скажите им, что я сказала, чтоб кто-нибудь поднялся с ключом, открыл кабинет и достал анализ». В регистратуре заявили, что идти некому и некогда. Тут я разъярилась и заявила, что опять пойду к заведующей, и она будет звонить им, а я без анализа не уйду. Тогда тетки нехотя поискали ключ, обрадовано заявили, что его нет, и посоветовали сходить в лабораторию: вдруг анализ еще там. В лаборатории меня послали в регистратуру – если врач принимает вечером, то анализ должен лежать в ячейке ее имени. Регистраторши заявили, что ячейки пусты. Я отчеканила: «Так, что мне делать? Сейчас и срочно. Идти к главному врачу?! Я пойду!!» Видимо, у меня было такое лицо, что тетки сразу подобрались, и одна сказала: «Анализы в страховой». «Что это такое и где оно находится?» «У нас страховая медицина, все данные заносят в компьютер и отправляют в страховую компанию, после этого анализы спускают в регистратуру, и мы кладем их в ячейки». А раньше, дура, ты не могла об этом сказать, когда я еще вежливо разговаривала? Видишь же, что человек еле ходит. Боюсь, в районной поликлинике маленького человека, движущего русскую литературу, не заметят, даже если он упадет в обморок у них под носом. Это же жизнь, а не литература.
На последнем этаже рядом с кабинетом главврача я нашла огромную комнату, где раскинулись столы с компьютерами. Девицы за столами переполошились: «Как вы сюда попали? Кто вам сказал про этот кабинет? И там код на двери!» Тоже мне, тайны мадридского двора, блин, а то не видно, какие кнопки они нажимают, чтобы зайти. «В десять утра у меня операция, мне срочно нужен анализ» - отрезала я. Девицы сразу приняли равнодушный вид, видимо, поняли, что я не ревизор, и одна из них сказала: «Я обрабатываю анализы, через 20 минут закончу, ждите за дверью», - и даже не спросила мою фамилию. Я твердо встала у её стола и спросила: «Вы 20 минут обрабатываете один анализ?» «Нет, все анализы, но я только начала, у меня рабочий день с девяти», - занервничала она. «Вам на обработку анализов надо 20 минут, сейчас 9:15. Значит, большая часть была бы обработана, если бы вы начали вовремя! Почему я должна ждать и сколько??» Почему наши люди что-то понимают, только когда на них повышаешь голос? Тут же они, наконец, поинтересовались моей фамилией, быстренько набили все данные в компьютер и отдали мне анализ.
Конечно, я не рассказала ничего нового тем, кто знаком с любой госструктурой, а не только с медучреждениями, где на деньги налогоплательщиков лечат этих самых налогоплательщиков. Но этот этап квеста решила описать подробно на тот случай, если кому-то срочно понадобятся утром в поликлинике анализы. Теперь вы знаете, где их искать.

Полы паркетные и далее по списку
Далее не будет ничего интересного для тех, кто хоть раз бывал в медучреждениях, где на деньги налогоплательщиков лечат касту неприкасаемых для гаишников чиновников, сотрудников правительственных учреждений, их родственников, и некоторых богатых людей, которые прикрепляются за деньги. В таких поликлиниках лучшее в стране оборудование. Кабинет любого врача оборудован не хуже, чем рубка космического корабля. Все возможные исследования врач делает на месте, не нужно записываться за два месяца на какое-нибудь УЗИ. И, главное, - там не все врачи анкетные, просто надо знать, к которому идти. Чтобы попасть туда самозванцу из маленьких людей, ему надо заранее позвонить в платный отдел, записаться, выписать пропуск и прийти в назначенное время на проходную с паспортом. Другого пути нет. Зато, прорвавшись сквозь кордон, вы попадаете в место, где вокруг порхают в чем-то белом милые, приветливые существа с нимбовидными шапочками на головах, и растёте на глазах. Отличительная черта таких учреждений – всеобщая доброжелательность. Даже если бы по стерильному беломраморному коридору с телевизорами шла размалеванная девица в костюме с черкизона и серо-буро-малиновыми ногтями, ей оказали бы уважение. Мало ли, вдруг это новенькая секретарша большого чиновника, не обтесалась еще просто, а навредить за косой взгляд как-нибудь да сумеет (недайбоже, можно же очутиться в регистратуре районной поликлиники, а там ангелы быстро теряют свои нимбовидности). Например, однажды после операции мне стало плохо в лифте, я даже еще не начала терять сознание, но ехавшие со мной женщины, уже окончившие свою медработу, сразу заметили мою аристократическую зелено-голубую бледность, начали меня всячески окружать заботой и спрашивать, довести меня до врача или до машины. И так там ведёт себя весь персонал.
Хочется особо отметить, что даже тела парящих в недостижимых эмпиреях тех-кого-нельзя-называть иногда доставляются туда водителями, потому как все оборудование вместе с врачом вывезти, чтоб посмотреть «пациента на дому», просто нереально. Кстати, мне с девяностых годов интересно, какой смысл бастующим безработным да беззарплатным митинговать у парадных подъездов госучреждений или перекрывать трассы, когда властьимущие заезжают во двор с противоположной стороны. Намного эффективнее было бы пикетировать у медучреждений, где лечатся чиновные господа. Поди, они быстрее пошли бы навстречу пожеланиям трудящихся, когда бы те перекрыли им въезды в поликлиники да больницы, куда их гонит зубная боль или иное какое обострение. Тем более, адреса узнать совсем не сложно. Но это ни в коем случае не призыв. Просто рассуждения досужего наблюдателя у парадного подъезда одной поликлиники. Подумайте сами, какая мне выгода писать такие неразумные призывы.
Так вот, резьбу по мне закончили прекрасно и качественно, а долечиваться я уже стала у одного замечательного врача в более бюджетном варианте. Так что ходить я не могла, терпела боли и печатала лежа только в августе и в сентябре, а теперь уже плетусь на поправку, хотя и с некоторым осложнением, поскольку мой организм всегда плохо переносит вмешательства. Но надеюсь, что всё же справлюсь, куда деваться. Вот, видите, уже сижу и пишу этот пост. Осталось всего три эпизода, которыми я изначально и хотела ограничиться.

Мужская мечта
Первые перевязки я еле терпела, несмотря на обезболивающее, теряла сознание, сестра с нашатырем рядом стояла. Потом потихонечку становилось более терпимо, но все равно больно. Девятый день. Доктор шрамы смазывает. Я лежу, слезы на глазах, руку кусаю. Он говорит:
Но ведь не больно же уже.
Я. Больно!
Он. Ну, признайтесь честно, что не больно. Вы - обманщица.
Я. Это вы обманщик, обещали, что на пятый день швы рассосутся.
Он. Смотрите, они ведь уже рассосались. Ну, скажите, что не больно.
Я. Но ведь больно же. Я не понимаю, вы чего хотите?
Он. Хочу увидеть честную девушку!
Я. Это, может, вечная мужская мечта, увидеть честную девушку. Она невыполнима.
Он (вздыхая). Видимо, да. Но я надеялся, что хоть на работе погляжу.

"Чайник"
Десятый день. Жду доктора около кабинета, полулежа в кресле. Он приходит, спрашивает:
- А почему вы лежите?
- Вы сами говорили, что мне пока сидеть нельзя.
- Я говорил сразу после операции. Вам давно можно сидеть!
- Вы же мне этого не сказали, вот я и не сижу. Я очень послушный пациент, делаю только то, что врач разрешил.
На другой день прихожу на перевязку. Доктор спрашивает:
- Ну, как, вы уже сидите?
- Нет пока, предпочитаю лежать.
- Почему? Я ведь разрешил. (Смеется)
- Знаете, так как-то приятнее, я лежу, изображаю умирающего лебедя, все вокруг бегают. Стоит только сесть, решат, что уже выздоровела.
- Только смотрите, не переусердствуйте. У меня на днях случай был. Пришел муж пациентки, которую я оперировал два месяца назад, и спрашивает: «Доктор, скажите, моей жене тяжести поднимать можно?».
- Какой негодяй! Жену прооперировали два месяца назад, а он уже хочет запрячь ее пахать! И что он ее заставлял делать? Неужели мешки с картошкой таскать?!
- Вот и я напрягся и говорю ему осторожно: «Тяжести вашей жене можно поднимать, но только очень аккуратно, в разумных пределах». И муж воскликнул в отчаянии: «Но хоть чайник ей поднимать можно??»
- Ха-ха, умная женщина, выходит, она два месяца даже чайник не поднимает. Пожалуй, скажу, что мне тоже нельзя.
- Вот я и говорю – не переусердствуйте, а то ваш муж ко мне тоже придет, и я скажу ему ПРАВДУ!

День выборов
Я еще до конца не оклемалась, а бабушка моя после сердечного приступа попала в больницу. Поскольку она участник войны, то обычно ее кладут в госпиталь для ветеранов. А тут ее скорая увезла в обычную горбольницу. Она, правда, считается хорошей. Приходим. В каждой палате шесть коек и туалетная кабина, где есть еще раковина, без душа, разумеется. Медсестры обычные, без нимбовидностей, хотя относительно вежливые. Мы начали хлопотать, хотели ее в госпиталь перевезти, но бабушка сказала: «Оставьте меня тут, здесь врачи с такой-то кафедры, палатный доктор хороший и дом рядом». А это важно, поскольку ее тут могут мои мама и тетя по очереди навещать, им близко. Раньше всегда я навещала, а теперь не в состоянии, сама еле ползаю.
Пролежала бабушка в больнице, сколько потребовалось, и обещали ее в пятницу выписать, 9 октября. Как известно, у нас зря в больницах не держат, и всех, кого можно, выписывают именно перед выходными. Да и людям разве охота в казенном доме лишние трое суток торчать? И вдруг бабушка звонит, чтоб ее не забирали, доктор не выписывает, причину не объясняет. Мы разволновались и стали подозревать, что врач от бабушки что-то важное скрывает, чтоб ее не волновать. Было решено идти к нему и без чистосердечного признания не отпускать. И вырвали-таки признание.
Если врач нам по секрету сказал правду, было спущено указание – никого из государственных больниц в эту пятницу не выписывать, поскольку все пациенты уже занесены в избирательные списки и должны прямо в больнице принять участие в выборах. Надо же как-то явку обеспечивать. Помилуйте, у нас страна строгая, без паспорта никуда, даже в иную поликлинику не пройти, как они голосовать-то будут без паспортов? Это же незаконно. Но стоящие у руля современной россиянской истории, вероятно, пошли на поводу у желающих проголосовать пациентов. Потому что это ведь – не фальсификация, это - в интересах России. И личности голосующих в больницах удостоверяли по ксерокопиям паспортов, которые хранятся в больничных картах. Ведь умненькие-благоразумненькие маленькие люди, конечно, больше хотели поваляться в холодной больнице и проголосовать в знакомой компании, чем пойти домой, скучать там в собственном кресле, закутавшись в теплый плед вместо казенного одеяла, и провести весь день выборов в лени и безыдейности, не выходя из дома. Никак такого не могли пожелать даже выздоровевшие пациенты, по мнению тех, кто придумал описанный тактический ход. Эти стратеги, поди, кроме как в ЦКовских клиниках управделами президента, в других медучреждениях с детства не бывали. Они ж хотели, как лучше, думали, что во всех горбольницах такая же санаторная жизнь с одно-, двухместными палатами с душем, роскошными столовыми и буфетами, где супы в кастрюльках почти как из Парижу, а булочки пекут еще по советско-дореволюционным рецептам.
Мы живем в очередную эпоху проклятий, когда маленький человек, понимая, что от него ничего не зависит, в ответ на беззаконие и подлости тех, кто «право имеет», только и может, что проклясть их от всей души, и пойти своей дорогой, надеясь на действие древних языческих сил. Проклятия эти можно каждый день видеть в любой френд-ленте. Но я человек мирный и ни одному обидчику «не делал в жизни зла». Поэтому мне просто хотелось бы пожелать названным стратегам быть ближе к народу, они ведь часто об этом говорят, и до конца дней своих лечиться в районных поликлиниках и лежать в обычных больницах.

А вам, дорогие мои, - не болеть!
 
P.S. Друзья , все, кто волнуется и спрашиват, как дела. Спасибо вам огромное, не переживайте, мне намного лучше. Врач говорит, скоро буду бегать. А часть этого поста, которую мало кто заметил, видимо, в контексте остального, попала в обзор блогов на Радио Свобода. Вот так  scottishkot@lj  отметил важное  и подсластил мне пилюли, за что ему антисоветское  спасибо  и пионерский привет. К слову,  первый раз, когда моя фамилия появилась в СМИ, это было в Moscow Times в конце девяностых, надо будет о том времени как-нибудь рассказать.  Но это бывает не так часто и  до сих пор странно - видеть свою фамилию не под статьёй, а в ней. Ну, лишь бы под  эту лошадь не угодить, чего и всем   желаю. :)