«Последняя запись Крэппа» в Театре Et Cetera
«Зона Крэппа»
Мы увидим ЭТО (словом помещение или комнатой назвать огороженный рваной металлической сеткой и загромождённый до уровня человеческого роста мятыми коробками, ржавыми вёдрами, поломанной мебелью, грязными тряпками и каким-то уже неразличимым, разложившимся хламом, кусок пространства – некорректно) в освещении проносящейся мимо и грохочущей подземки. Увидим и ужаснёмся: в мертвенно-белом колеблющемся свете так ОНО будет безобразно. После пробуждения Крэппа на тряпках на полу и его полусомнабулических блужданий и разговоров с самим собой станет понятно: ЭТО – такая точка пространства и времени, где Жизнь уже закончена, до Небытия лишь один крохотный шаг, это буферная промежуточная зона между Жизнью и Смертью. Невероятно: голос Крэппа (Калягина) такой же серый и тусклый, как и ЭТО. Невероятно: на юбилейном вечере в честь своего 95-летия (в мае 2037 года в концертном зале московского отеля «Хилтон») голос у Александра Александровича был гораздо моложе и живее, чем у Крэппа-2002. Соответственно и цветов ЗДЕСЬ лишь три – серый (цвет тлена, распада), чёрный (цвет небытия) и красный цвет (цвет Жизни). Появление красного цвета – одно из самых сильных и значимых мест спектакля: ковыляющий Крэпп, вдруг замрёт посреди Зоны, у него покраснеют глаза, он словно очнётся от серо-чёрного морока, «Полка №3, катушка №5» - вспомнит неопрятный старик, покрытый тленом и пылью, в чёрной дыре возникнет Она, и он сдёрнет ржавое покрывало с бесформенного предмета, стоящего посредине – и там будет ярко-алый стол; стол, цвета Жизни, Стол воспоминаний, cтол, хранящий следы ушедшей жизни. «Моя голова лежала на её груди» - эти, слова, произнесённые голосом молодого Крэппа из магнитофона на Красном Столе – это всё, что осталось у него. Всё живое, Жизнь - в прошлом, в звуке магнитофонной записи. Всё остальное – тлен, шелуха, отходы жизни, это - кожура от бананов, торчащая из помятого мусорного ведра, или «Куча дерьма» - как он говорит.

«Зона Крэппа» - это место, где человек перед своим Уходом может задержаться и увидеть – а «Что же останется после меня?» - холодильник, в котором хранится тираж написанной, изданной и не распроданной книги; несколько рукописей, которые он за ненадобностью выбрасывает в ржавую бочку, куча мусора, куча дерьма.
Что останется после меня?