«Турандот» в Большом театре
Китай
Китай времён императора Альтоума, папы принцессы Турандот, по воле которой казнят принцев, не отгадавших трёх загадок – жёсткое тоталитарное государство, напоминающее КНР времён Мао-Дзэ-дуна : все местные жители, китайцы, ходят в одинаковых зэковских ватниках, толпа китайцев безлика, иногда, как по команде все люди падают ниц, и передвигаются только на карачках. Это понятно – разве в какой-либо демократической стране мог зародиться такой жестокий обычай – отрубать головы принцам-неудачникам?

Китайское
Самая колоритная китайская сцена – это первая картина второго действия: стены города освещены жёлтым светом, три придворных министра Пинг, Понг и Панг приезжают на каких-то, даже не знаю, как это правильно назвать – гусях в несколько человеческих ростов в высоту, в заду у гусей дверцы, как в автомобилях, и пассажиры этими дверцами пользуются. Министры поют (рассказывают) про свою тяжёлую жизнь и про тихую жизнь, о которой они мечтают. Министры кругленькие, как шары, такие китайские болванчики. Самый колоритный из министров Панг (Войнаровский), к тому же поёт здорово.

Турандот
Во время рождественских праздников роль Турандот исполняла итальянская певица Франческа Патане. Как только она появилась во втором действии и запела – стало понятно, что это – не человек, это – ТУРАНДОТ. Пела она тоже по-итальянски, но: во-первых, это её родной язык, и её пение, прежде всего, поэтому сильно отличалось от пения остальных солистов и хора – она в пении сливала все слова в одно. Во-вторых, её голос – это что-то уникальное! Невероятно высокое сопрано, и к тому же в самых высоких колоратурах (а именно из таковых состояли её арии второго действия) тембр её голоса принимал металлический оттенок, как будто пела не женщина, не человек, а машина! Причём к облику стальной принцессы Турандот, казнящей несчастных принцев это очень шло. Портрет её завершал костюм – красного цвета, если бы «Аэлиту» ставил А.Таиров, думаю, что он придумал для заглавной героини такой же – красочно-космический.

Поцелуй
И всё-таки железная принцесса была побеждена, побеждена поцелуем. Поцелуй был не оперным, а таким брутальным, как будто где-то в степи Григорий Мелехов какую-нибудь казачку завалил и поцеловал. Китайский народ торжествует – огромный каменный идол, стоящий весь спектакль спиной к залу, разворачивается лицом, сзади и вокруг него полощутся красные знамёна, народ ликует, бегут китайские дети, все в белом, в белых шапочках, бежит весь народ, сменивший по случаю всенародного праздника чёрные ватники на белые праздничные одежды. И тут происходит самое главное Чудо – в финальных ариях голос Турандот становится человеческим, из её голоса исчезает металл, ТУРАНДОТ превращается в женщину, в человека. Меняется и её костюм, вместо красного с остроконечными плечами, в третьем действии на ней стильное серое платье, в котором расколдованная принцесса выглядит просто моделью с подиума.

Шутка переводчиков либретто
Вот так китайская толпа зовёт палача (обратите внимание на первые два слога): «Пу-Тин-Пао!» Пу-Тин – понятно, а Пао – это, наверное, отец народа.

Рутина
И всё-таки, несмотря на «китайско-тоталитарные» режиссёрские находки, опера выглядит весьма рутинно. Картинка, как правило, очень статична. Режиссёром не найден в массовых сценах адекватный пластический образ толпы, особенно в первом и во втором действии, на сцене куча людей, но не ТОЛПА, которая вдруг становясь агрессивной, требует: «Быстро! Смерти! Смерти! Пусть умрёт он!» Опера Большого театра ждёт своих реформаторов, ждёт Мирзоева, ждёт Стуруа, ждёт Фокина, ждёт П.Брука.